— Мне предстоит тебе многое рассказать, — говорю я и присаживаюсь к Ким.
И я рассказываю ей всё, что со мной произошло за эти месяцы. Я рассказываю о Новом Орлеане, о Майклсонах, об Эмме и Рикки. Ким слушает меня внимательно, не перебивает, иногда хмурится и подозрительно смотрит на меня, будто не верит. Под конец рассказа мне приходится рассказать о вампирах и о том, как ими стать. После этого я молчу. Ким, похоже, верит мне.
— Значит, я стала вампиром? — тихо переспрашивает она.
Я молча киваю.
— И мне нужно выпить крови, чтобы полностью обратиться? — уточняет она.
Я снова киваю.
— А что будет, если я не сделаю этого? — интересуется Ким.
— Ты умрёшь, — отвечаю я.
— Сколько у нас есть времени? — спрашивает Ким.
— Сутки, может, меньше, — произношу я.
Ким послушно кивает, понимая, что я вовсе не шучу. Она поднимается с пола и взглядом окидывает полуразрушенную комнату, полную крови и битого стекла.
— Что мы будем делать? — спрашивает она.
— Не знаю, — отвечаю я. — Мы что-нибудь придумаем.
— Ты не поверишь, Клео, но я не могу перестать думать о крови, — признаётся Ким.
— Тебе надо выпить крови, — произношу я, — и как можно быстрее.
— Я знаю, — говорит Ким. — Мне нужно подумать.
Я удивлённо смотрю на сестру. Неужели она не станет обращаться? Она же умрёт! Я не смогу пережить ещё одну смерть. Конечно, мы с Ким постоянно ссорились, ругались, спорили и пакостили другу другу, но, несмотря на это, я люблю свою сестру и готова в любой момент защитить её.
— Хорошо, — произношу я. — Думай. Но тебе нужно что-нибудь съесть, чтобы как-то усмирить голод.
— Ладно, — соглашается Ким и проходит на кухню.
Я остаюсь в гостиной. Несколько часов назад я мечтала о новой жизни, а сейчас всё разбилось вдребезги. Родители погибли, сестра может стать вампиром. Что мне делать? Куда идти? Как много вопросов. Я прохожу к дивану, на котором находится тело папы. Я до сих пор не могу поверить, что его нет. Я вспоминаю, как раньше он возил меня на свою работу, показывал оборудования. Помню, когда я была маленькой, мы с ним ходили в парк аттракционов, где я каталась целый день, а потом папа покупал мне сладкую вату и лимонное мороженое. Теперь это останется лишь воспоминанием. Я достаю покрывало и полностью накрываю им тело папы. Я не могу смотреть на него, и Ким не сможет. Затем я приближаюсь к телу мамы. Глаза слезятся. И с мамой связаны добрые детские воспоминания. Я помню, как мама водила меня и Ким в кино, где мы смотрели интересные мультфильмы, а потом гуляли по улицам Мельбурна и играли на пляже возле моря. Это было прекрасное время. И больше такого не повторится. Я накрываю покрывалом и тело мамы. После этого я занавешиваю окна шторами и закрываю входную дверь на два замка. Никто не должен знать, что в доме кто-то есть. Я не могу вызвать полицию: это небезопасно, да и она вряд ли чем-то поможет. К тому же, начнутся расспросы обо мне: когда я вернулась и где была. А ещё дома находится Ким с сильной жаждой крови. Я не могу подвергать опасности невинных людей. Остаётся только молчать и не выходить из дома. Я прохожу на кухню. Ким стоит у входа и смотрит на комнату. Я недоумённо смотрю на сестру, а затем устремляю взгляд на кухню. На столе находятся нетронутые тарелки с завтраком и недопитые чашки кофе. На стуле оставлена раскрытая газета с ярким заголовком: «Две восемнадцатилетние девушки до сих пор не найдены. Объявлен розыск на международном уровне».
— До того, как всё случилось, мы сидели здесь, — рассказывает Ким. — Папа читал эту статью, а мама разливала всем кофе. Вдруг раздался звонок в дверь. Мама ожидала снова увидеть полицейских и детективов: они наши постоянные гости. Папа отбросил газету и прошёл к порогу. А потом мы услышали удар. Всё произошло слишком быстро.
— Ким, не продолжай, — прошу я.
— Клео, этот тип убил наших родителей! — восклицает Ким. — И сделал со мной такую ужасную вещь! Что, по-твоему, я должна чувствовать?
Я обнимаю Ким и слышу, как она плачет. Я стараюсь держать свои чувства под контролем. Получается плохо. К горлу подкатывает ком, глаза застилает пелена. Воздух становится редок, что больно дышать. Я отпускаю Ким и говорю:
— Послушай, я понимаю тебя. Я потеряла не только родителей, но и подругу. Нам просто нужно выдержать это.
— Но как? — спрашивает Ким.
— Не знаю, — в третий раз отвечаю я.
Ким немного успокаивается. Сестра садится за стол. Я прохожу к ней и беру в руки чашку с остывшим кофе. Я замечаю, что мои руки дрожат, и не могу это прекратить. Моя рука полностью расслабляется, и чашка падает на пол. Раздаётся звон, который меня оглушает. Я ни о чём не думаю, словно выпала из реальности. Передо мной туман. Я ничего не слышу и не вижу. Что со мной происходит? И до меня доносится голос Ким:
— Клео! Клео! Клео! С тобой всё в порядке?
Постепенно ко мне возвращается слух, туман пропадает, и я ощущаю твёрдую опору под ногами.
— Да, всё хорошо, — отвечаю я. — Всё нормально.
Я убираю побитую чашку и бросаю в мусорное ведро. Я осматриваю кухню. Ким сидит за столом и доедает утренний завтрак.
— Лучше? — интересуюсь я.
