Довольно быстро отстреляв первый ящик снарядов, я по широкой дуге помчался к следующей позиции. Мей скидывала свои снаряды и отчитывалась о нанесенном уроне. Она считала количество поврежденных и новых автоматонов, которые выходили из ворот базы. Когда Мей закончила считать, я уже достиг второй батареи и приготовился вновь открыть огонь. Так же быстро отстреляв весь боезапас, я помчался дальше. Цель нашего маневра заключалась в том, чтобы нанести урон и заставить все сканеры следить за моим перемещением к моменту, когда я достигну пусковой установки. И наконец, после пятой батареи мы смогли добиться успеха. Как сказала Алиса, все сканеры станции противника вперились в мой квадротрат и ни на что больше не реагировали. К этому моменту все мощности станции были направлены на сканер и фабрики, которым постоянно приходилось клепать новых автоматонов взамен уничтоженным. Получив донесение от Алисы, что план удался, капитан отдал приказ челноку с десантом готовиться к штурму.
Я также услышал, что все получилось, и, отстреляв последний ящик на очередной батарее, запрыгнул на свой транспорт, помчавшись на всех порах к пусковой установке. Дальше действовать надо было быстро и так, чтобы у них не осталось шанса разгадать нашу задумку. Они могли просто отключить сканеры и радары до того, как ракета ослепит их системы слежения, и тогда весь план потерпит оглушительное фиаско. Надеюсь, что мы достаточно разозлили европейцев, чтобы они не думали о такой глупости. Я прибавил газу, и струи пламени вылетели из выхлопных труб, придавая скорости. Наконец, я, задав вираж и навалившись боком, с юзом затормозил рядом с кнопкой старта и, ударив по ней кулаком, разбил защитное стекло, запуская двигатели Искры. Сопла ракеты моментально раскалились, и Искра с оглушающим шипением сорвалась с места, устремившись прямо в небо.
— Будь осторожен, Марк, они готовятся к какой-то подлости! — прямо перед взрывом, что-то заметив, закричала Алиса.
Ракета взорвалась в воздухе, создавая разноцветный шар невероятной яркости. Я ощутил волну жара, которая опалила землю вокруг меня, и часть воска на моей голове поплавилась от резко поднявшейся температуры, сместив угол обзора. Я не ожидал взрыва такой мощности и ненадолго застыл в оцепенении.
— Мей, ты цела? — спросил я принцессу, вспомнив, что она находилась в воздухе.
— Ю-ху-ху! Тут такая красотища, Марк! — ее радостный крик больно резанул по ушам.
Видимо, зря я беспокоился за эту пироманьячку, для которой взрывы — это искусство. Но, как всегда бывает, ничего просто так не дается, и несколько автоматонов материализовались вокруг меня, отрезая пути к отступлению.
— Твою мать! — яростно закричал я, отлетая от взрыва в камень позади себя.
Ближайший ко мне автоматон выпустил разрывную пулю прямо мне в грудь, и только предусмотрительно надетая броня спасла мое хрупкое тело. Сразу же за ним остальные автоматоны выпустили очередь из своих пулеметов, не давая отдышаться. Мне повезло, что точность выстрелов была так себе, ведь пулеметы делали, рассчитывая на кучность и отстрел толпы, а не одиночной цели. Несколько пуль отрикошетили от пластин, усиленных магией, не нанеся серьезного урона, давая время прийти в себя и, кувыркнувшись, уйти с линии огня, спрятавшись за камнем. Пока косые автоматоны планомерно разрушали мое укрытие, я пытался сообразить, что делать дальше.
Одно то, что они открыли по мне огонь, говорило о том, что я воспринимаюсь как монстр, что было недалеко от правды. Основная причина, почему эта технология оказалась под запретом, — она нарушала основные законы робототехники. Какие бы механизмы контроля ни встраивали, рано или поздно искусственный интеллект определял своих операторов как помеху. И согласно своей программе принимал наиболее рациональное решение, а именно — устранить помеху любыми доступными методами. Хотя размышления на эту тему интересны, но абсолютно бесполезны в моей ситуации.
— Мей! Снаряды остались? — срываясь на крик, спросил я принцессу.
— Ну-у-у, парочка осталась еще, а что? Хочешь сам побросать? — смутившись, переспросила она.
— Тащи свое императорское величество ко мне! Эти сволочи успели перекинуть несколько железяк к месту запуска, и моя жопа в тисках!
— Лечу, держись, — серьезным тоном коротко ответила она.
Да я был бы не против продержаться, только вот мои партнеры по танцам не так сильно горят желанием оставить меня в покое. От булыжника почти ничего не осталось, и скоро надо будет менять позицию. Я был уверен, что несколько попаданий броня выдержит, но вечной она тоже не была, и пара трещин на пластинах подтверждали эту мысль.
