Как часто люди не могут полюбить друг друга так, чтобы пронести эту любовь через всю жизнь, и вместо этого начинают искать кого-то другого, любовника или любовницу…Она предложила своему любовнику загадать вдвоем желание: чтобы вновь полюбить своих супругов. Если желать этого сильно, то сам Бог услышит ваши мольбы и вернет вам любовь.© ozor.
— Хотел бы я — что? — переспросил он, лежа расслабленно в темноте, с глазами, обращенными к потолку.
— Ты меня слышал, — сказала она, так же расслабленно лежа рядом с ним, держа его за руку и тоже глядя на потолок, но пристальнее, будто пытаясь что-то там рассмотреть. — Ну так как?
— Повтори, пожалуйста.
— Хотел бы ты, если бы мог, снова влюбиться в свою собственную жену?
— Странный вопрос.
— Не такой уж и странный. Этот мир является лучшим из всех возможных миров, если все в нем идет, как надо. А надо ведь, чтобы влюбленность возникала вновь, и чтобы люди жили потом счастливо, верно? Я вспоминаю, как безумно ты был влюблен в Энн.
— «Безумно» — не то слово.
— Ты никогда не забудешь об этом?
— Никогда. Это точно.
— Тогда, значит, верно, ты бы хотел…
— Уместнее спросить, мог бы?
— Забудь ты об этом «мог бы». Представь на минуту, что все изменилось и твоя жена вновь стала такой же, какой она была много-много лет назад… Что тогда?
Он слегка приподнялся в постели и, опершись на локоть, удивленно посмотрел на нее.
— Странное у тебя сегодня настроение. Что случилось?
— Не знаю. Может быть, вся беда в том, что завтра мне исполнится сорок, а тебе через месяц будет сорок два. Если мужчины сходят с ума в сорок два года, то почему это не может происходить с женщинами двумя годами раньше? А может быть, я подумала: какой стыд! Как стыдно, что люди не могут полюбить друг друга так, чтобы пронести эту любовь через всю свою жизнь, и вместо этого начинают искать кого-то другого… Как стыдно!
Он коснулся пальцами ее щеки и почувствовал влагу.
— Господи, ты плачешь!
— Немножко. Все это так грустно. Мы. Они. Все. Печально. Неужели так было всегда?
— Я думаю, да. Просто об этом не принято говорить.
— Как я завидую людям, жившим сто лет назад…
— Не говори о том, чего не знаешь. И тогда было ничуть не лучше.
Он стер поцелуями слезы с ее глаз.
— Ты можешь сказать, что случилось?
Она села, не зная, куда девать руки.
— Ужас какой. Ни ты, ни я не курим. Герои фильмов и книг в таких ситуациях всегда курят. — Она скрестила руки на груди. — Мне вспомнился Роберт и как я была без памяти влюблена, и чем я тут с тобой занимаюсь, вместо того чтобы сидеть дома и думать о своем тридцатисемилетнем супруге, который больше похож на ребенка…
— И что же?
— Мне вспомнилась и Энн, как она мне действительно, по-настоящему нравилась. Какая она удивительная…
— Я стараюсь о ней не думать. В любом случае, она не ты.
— А что, если бы она стала мной?
Она обхватила руками колени и заглянула ему в глаза.
— Не понял?
— Если бы все, что она утратила и что ты нашел во мне, вернулось бы к ней? Хотел бы ты, мог бы ты тогда снова влюбиться в нее?
— Да, самое время закурить… — Он опустил ноги на пол и отвернулся от нее, уставившись в окно. — Что толку задавать вопрос, на который нет и никогда не будет ответа?
— В этом все дело, правда? — продолжала она, обращаясь к его спине. — У тебя есть то, чего не хватает моему супругу, а у меня — то, чего недостает твоей жене. Похоже, нам нужно произвести двойную пересадку души. Вернее так — двойную пересадку сердца!
Она то ли всхлипнула, то ли рассмеялась.
— Неплохой сюжет для рассказа, для романа или фильма.
— Это сюжет нашей собственной жизни, и мы погрязли в нем без надежды выбраться, разве только…
— Что «только»?
Она встала и беспокойно зашагала по комнате, потом подошла к окну и, подняв голову, посмотрела на усыпанное звездами летнее небо.
— В последнее время Боб стал вести себя так же, как в самом начале нашей совместной жизни. Он стал таким хорошим, таким добрым…
— Какой кошмар. — Он тяжело вздохнул и закрыл глаза.
— Вот именно.
Установилось долгое молчание. Наконец он произнес:
— Энн тоже стала вести себя куда лучше.
— Какой кошмар. — Она на миг зажмурилась и вновь посмотрела на звезды. — Как это там? «Превратись желание в коня, сколько бы коней имел бедняк!»
— Опять не возьму в толк, о чем ты, — и ведь не первый раз за эти несколько минут!
Она подошла к кровати, опустилась на колени и, взяв его за руки, посмотрела ему в лицо.
— Моего мужа и твоей жены сегодня в городе нет: он уехал в Нью-Йорк, она — в Сан-Франциско. Верно? Мы проведем эту ночь здесь, в гостиничном номере. — Она на миг задумалась, пытаясь найти нужные слова. — Но что, если, прежде чем заснуть, мы загадаем желания — я для тебя, ты для меня?
— Загадаем желания? — Он рассмеялся.
— Не смейся. — Она коснулась его руки. Он перестал смеяться. Она продолжила: — Мы по просим Бога, и граций, и муз, и волшебников всех времен, и кого там еще, чтобы, пока мы спим, свершилось чудо, чтобы… — Она остановилась на мгновение и вновь продолжила: — Чтобы мы полюбили снова, ты свою жену, я своего мужа.
Он промолчал.
— Вот и все, что я хотела сказать.
Он потянулся к прикроватному столику, нащупал на нем коробок и зажег спичку, чтобы осветить ее лицо. В глазах ее он увидел огонь. Он вздохнул. Спичка погасла.
— Будь я проклят, ты это всерьез, — прошептал он.
— Да, и ты тоже. Попытаемся?
— Боже мой…
— Оставь Бога в покое, я не сошла с ума!
— Послушай…
