Решив действовать немедленно, я взял записанный адрес разработчика и направился к выходу. Вечер был прохладным, ветер гнал по тротуару опавшие листья. Я плотнее застегнул куртку и зашагал в сторону метро.
По дороге я позвонил Мире.
— Нашёл что-нибудь интересное? — спросила она, ответив после первого гудка.
— Возможно, — ответил я. — Еду к бывшему разработчику «ГигаКванта», который, похоже, знает больше, чем следовало бы.
— Будь осторожен, Рик, — в её голосе звучало беспокойство. — Если то, о чём ты рассказал мне вчера, правда, эти люди не остановятся ни перед чем, чтобы сохранить свои секреты.
— Я просто поговорю с ним. Ничего опасного.
— Всё равно. Пришли мне адрес, куда едешь, и звони сразу, как закончишь разговор. Если не позвонишь через два часа, я начну беспокоиться.
Её забота тронула меня. Несмотря на нашу размолвку, на все те горькие слова, что мы бросали друг другу во время ссор, что-то между нами определенно сохранилось. И это давало мне силы продолжать поиски.
Встреча оказалась короткой, но продуктивной. Мне повезло: бывший сотрудник «ГигаКвант», Алекс, каждое утро затаривался в местном магазине, и мне не составило труда организовать «случайную» встречу. Я изобразил удивление, будто забыл, что мы уже виделись, но когда он спросил, в каком отделе я работаю, я ответил: «Над сферой Дайсона». На его лице не дрогнул ни один мускул. План сработал. По его реакции я понял, что догадки Стива оказались верными.
Я представился Лютером и попытался расположить к себе собеседника, выразив недовольство руководством и их «безумными идеями». Алекс держался настороженно. Видимо, толпы пронырливых репортёров уже пытались его разговорить, и у парня выработался иммунитет против подобных манипуляций. Но я был готов к этому.
Я начал диалог с тщательно подготовленных фраз о расчётах, объёмах и траекториях сферы, об энергетических ограничениях и прочих научных фактах. Это заставило Алекса расслабиться, и он, впечатлённый моими «знаниями», начал открываться.
— Да, если бы я не подписал документ о неразглашении, я бы раскрыл все их грязные делишки, — выдохнул он, понизив голос. — Уверен, в вашем отделе нашлась бы дюжина таких же недовольных.
Я мысленно отметил эту информацию. «Дюжина» — значит, отдел не такой уж и маленький. Предложив выпить кофе, мы договорились встретиться на выходных. Я решил не торопить события — отсрочка встречи явно указывала на то, что парень не из тех, кто спешит делиться информацией.
Когда мы расставались, Алекс вдруг схватил меня за рукав.
— Есть ещё кое-что, — прошептал он, оглянувшись по сторонам. — Вы там… вы в курсе про «червей»?
Моё сердце пропустило удар. «Черви» — те самые светящиеся существа, которых извлекал человек в плаще.
— Да, конечно, — солгал я, стараясь казаться уверенным.
— Берегитесь их, — сказал он. — Они… меняются. Эволюционируют. Раньше «хирурги» справлялись с ними легко, но в последнее время… — он покачал головой. — В последнее время они становятся умнее. Как будто адаптируются к нашим методам.
— И что это значит? — осторожно спросил я.
— Не знаю, — честно ответил он. — Но Крайн считает, что это знак приближающегося «Пробуждения». Что бы это ни значило.
Он отпустил мою руку и быстро ушёл, не оглядываясь. Я стоял, ошеломлённый этой новой информацией. «Пробуждение» — что это? Пробуждение кого или чего?
До выходных оставалось четыре дня, и я решил подготовиться к встрече основательно. Технические детали кода были не так важны, а вот методы и архитектуру пришлось поучить. Изучая нейронные сети, я был удивлён тому, как мало информации об искусственном интеллекте высокого порядка было в открытом доступе. За последние два года более 60 % компаний использовали его для своих задач: оптимизация, проверка гипотез, прогнозирование. Всё строилось на думающих и «размышляющих» моделях. В моей компании тоже использовались ИИ-системы, но мы работали лишь со старыми версиями, которых вполне хватало для бухгалтерии и юриспруденции.
Помимо технической подготовки, я решил глубже погрузиться в теорию сфер Дайсона. Если моя догадка верна, и пульсирующая сфера из видений действительно была какой-то модификацией этой концепции, мне нужно было понять её принцип действия. Особенно меня заинтересовала статья Виктора Крайна о миниатюрных сферах. В ней он предполагал, что если создать сверхплотную структуру на квантовом уровне, можно было бы заставить эту миниатюрную сферу функционировать как полноценная сфера Дайсона, но для сбора и преобразования не солнечной энергии, а квантовых флуктуаций вакуума — практически неисчерпаемого источника энергии.
В той же работе Крайн вскользь упоминал «квантовую запутанность сознаний» — гипотетическую возможность объединить несколько разумов в единую квантовую сеть. Тогда это считалось чистой фантастикой, и статья подверглась жёсткой критике со стороны научного сообщества. Но теперь я начинал думать, что Крайн каким-то образом доказал свою теорию на практике. И «Паралич времени» был побочным эффектом этого эксперимента.