Теперь я отправил обратно в Багамойо Моффата, который провожал меня до Кикоки, передав ему распоряжения для Мёрфи, а затем вместе с Диллоном попытался собрать наших людей в дорогу. Это было нелегким делом, так как, несмотря на нашу удаленность от Багамойо, его чары Цирцеи[49] оказались столь сильны, что на утреннем сборе всегда отсутствовало 30–40 человек.
Я предложил стражникам на переправе вознаграждение, если они не будут позволять переправляться никому из моих людей без пропуска от меня. Но это оказалось неэффективным, и я послал назад в Багамойо Бомбея с отрядом аскари, дабы выловить беглецов и доставить их к нам, нагруженных продовольствием. По прошествии четырех дней (которые, как я позднее узнал, он провел, бездельничая с Абдуллахом Дина) он вернулся, не приведя ни единого дезертира.
Пока Бомбей отсутствовал, некий коморец по имени Иса, служивший переводчиком на борту «Глазго» и имевший очень хорошие рекомендации, вызвался присоединиться к экспедиции. И так как мне нужен был туземный руководитель для части каравана, состоящей под началом Мёрфи, я его нанял. Он должен был в будущем исполнять обязанности кладовщика и переводчика основной группы, ибо был единственным, кто умел читать и писать. А учитывая то, что он побывал в Маньеме[50] и других странах, редко посещаемых караванами. я верил, что его опыт сослужит мне добрую службу.
Пока мы находились в Кикоке, мимо нас прошли два каравана ваньямвези[51], доставлявшие к побережью слоновую кость. Но я не мог соблазнить никого из их носильщиков (присоединиться к нам в этом качестве для путешествия в глубь страны, так как они жаждали покутить в Багамойо, прежде чем возвращаться домой.
Устав от бесчисленных задержек, мы решили выйти из Кикоки 28 марта с теми людьми, каких сможем найти в лагере, оставив грузы, которые некому будет нести, на попечении стражников-белуджей, с тем чтобы позднее Мёрфи эти грузы нам прислал.
Я устроил подъем в 5.30 утра и обнаружил, что за ночь обежали еще семеро пагази. Это увеличило общее число отсутствующих до 25, да еще столько же пряталось в селении, по зарослям и в траве, так что, когда мы тронулись, было уже 10 часов.
Заставить аскари как следует навьючить ослов было совершенно невозможно. Собственно говоря, нам пришлось делать эту работу самим, в то время как наши люди спокойно на нас глазели. Будучи же предоставлены самим себе, они норовили завязать подпругу вокруг шеи животного, а попону укладывали так, что она совсем не защищала спину осла.
Два с половиной часа мы шли по приятной местности: холмистая, поросшая травой равнина с отдельными участками леса, там и тут — небольшие холмы, увенчанные купами деревьев и кустарникам. Справа от нас лежала в отдалении цепь невысоких холмов, на которых находятся Росако и соседние с ним разбойничьи поселки, лежащие вдоль той дороги, по какой шел Стэнли во время своего похода на выручку д-ру Ливингстону.
Лагерь мы устроили на небольшой высотке, расположив хижины людей так, чтобы они образовали ограду; в центре же разбиты были палатки и воздвигнута большая хижина для склада и караульни. Перед заходом солнца ослов привязали внутри
Люди разбились на небольшие
Один человек срезает жердь для центральной балки и осуществляет общее руководство, остальные заготовляют вилочные опоры и небольшие палки для стропил, достают кору для связывания конструкции и траву для кровли и постелей. Внутри хижины тщательно вырывают с корнем каждый пучок травы, чтобы циновки не были повреждены корнями. Наиболее склонные к роскоши строят небольшие
