В ответ на наше официальное объявление о прибытии мы получили на следующее утро письмо от губернатора Саида бен Салима с приглашением позавтракать с ним и заявлением, что он предоставляет в наше распоряжение дом на время пребывания в Уньяньембе. Мы сразу же направились в его резиденцию в Квикуру и были приняты самым теплым образом. Мы обнаружили, что для нас приготовлен обильный завтрак из кур под кэрри[101] пшеничного печенья, масла, молока, кофе и чая. Этой трапезе мы воздали должное в такой мере, что, пожалуй, удивили нашего хозяина.
Когда аппетит наш был удовлетворен, губернатор в сопровождении многих других арабов, коих он собрал, дабы нас приветствовать по случаю прибытия, отвел нас в дом в Квихаре и, показав нам усадьбу, оставил нас устраиваться с удобствами. Этот дом, который раньше предоставляли Ливингстону и Стэнли, был просторным и солидным строением из сырцового кирпича с плоской крышей. Внутреннее устройство можно понять из прилагаемого плана.
Первым нашим делом было расплатиться и распустить пагази, которых мы наняли сопровождать нас до Уньяньембе; после этого осталось лишь 13 тюков ткани.
После полудня Саид бен Салим явился, дабы сообщить, что наутро мы должны будем нанести визиты виднейшим арабам и что самым удобным для нас распорядком было бы начать день, позавтракав с ним.
Ранее Сейид Маджид отрядил его сопровождать Бертона и Спика в их знаменитом путешествии, когда они открыли Танганьику и Викторию Ньянзу. Он был послан также со Спиком и Грантом[102] во время их путешествия, но из-за болезни не пошел далее Уньяньембе. Саид бен Салим сохранил теплые воспоминания о прежних своих начальниках и ради этого был с нами очень любезен: не только снял нам дом, но и снабжал молоком по утрам и вечерам и постоянно присылал подарки в виде кур, яиц и коз.
Впереди нас ожидала более трудная работа, чем мы предполагали. И знай мы, что повлекут за собой визиты к арабам, мы не предприняли бы их с такой готовностью, хотя обычаи страны и должно уважать.
Начали мы с роскошного завтрака у Саида бен Салима, после чего он повел нас с большой пышностью и церемониями наносить обещанный «раунд визитов» местным магнатам. В соответствии с обычаем ожидалось, что мы станем есть и пить в каждом доме, в который войдем. Но как мы ни старались делать все, что в наших силах, чтобы показать, что оценили добрые намерения хозяев, возможности наши были ограниченными. И я боюсь, мы едва ли могли ответить на предложенное нам гостеприимство так, как это от нас требовалось.
Арабы живут в Уньяньембе с большим комфортом: у них просторные и хорошо построенные дома с садами и полями, на которых они выращивают пшеницу, лук, огурцы и фрукты, завезенные с побережья. В мирное время они поддерживают постоянную связь с Занзибаром и получают таким образом кофе, чай, сахар, мыло, свечи, порошок кэрри и разные предметы роскоши.
Но в это время их очень беспокоил Мирамбо, с которым они годами пели войну без всякой перспективы быстрого и успешного окончания военных действий. Всей правды о причине этой войны я, находясь в Уньяньембе, не узнал с достоверностью, но некоторые подробности выяснил впоследствии.
Оказалось, что Мирамбо был первоначально вождем маленького округа в Уньямвези и много-лет выказывал арабам крепкую дружбу; даже сейчас он еще сохраняет дружеские отношения со многими из них. Некоторые арабы имели дома, располагавшиеся близко от его деревни, и Мирамбо часто давал в виде подарка любому, кого он уважал, по 50 коров за один раз.
Но какой-то беспринципный субъект воспользовался добродушием вождя, чтобы получить в кредит большое количество слоновой кости, а когда подошло время платежа, посмеялся над Мирамбо за то, что тот ему доверился. Тогда Мирамбо обратился к арабам в Уньяньембе, чтобы они помогли ему привести спор к справедливому разрешению, но, так как они оказались глухи к его жалобам, он решил уладить дело по-своему.
