30 июля. Вышли чуть позже 7. Я пошел с Исой в заросли в стороне и попытался поохотиться. Но пришлось идти с наветренной стороны, и мы ничего не увидели, кроме двух антилоп, что были вне досягаемости, и нескольких обезьян. Трех с половиной часов этого занятия мне было достаточно, и я начал двигаться к дороге; взяв вместо тяжелой винтовки свой дробовик, дважды или трижды выстрелил по птицам. Вскоре затем я был встречен несколькими возбужденными аскари, которые подумали, что стрельба возникла из-за встречи с ватута (дикое племя, которого очень боятся)[94] и руга-руга (банды разбойников из любого племени)[95]. Так скоро, как это только было возможно, я вернулся к дороге и нашел весь караван остановившимся и в большом испуге. Я снова поднял людей, и в час дня мы дошли до первой деревни в Ургуру, где и разбили лагерь. Вскоре после того, как были поставлены палатки, пришел посланец вождя округа Ургуру, сообщив, что арабы послали к вождю, прося его проследить за нами, и вождь хочет знать, почему мы остановились совсем рядом с его столицей, которая находится всего в получасе впереди. Я сказал, что мы слишком утомлены и измучены жарой, чтобы снова ставить лагерь, но, так как я обнаружил, что нам нужен провиант, мы на следующий день устроим стоянку у деревни, чтобы немного его добыть. Местность кажется очень плодородной, и вода есть везде под поверхностью почвы: во всяком случае, ямы, выкопанные на глубине три или четыре фута в низинах, всегда обеспечивали ее приток.
31 июля. Вышли в 7.30, прибыли в 8. Деревня большая и чистая, окружена частоколом или ограждается внешними стенами домов. Та часть, где живет вождь, отгорожена от остальной деревни, так же как и проход к воротам. Ворота — тяжелые деревянные брусья, вытесанные из толстых стволов, и к главным воротам люди могут подходить только по одному: с обеих сторон возвышается палисад в форме длинного «U» с бойницами для копий и стрел, так что для врага попытка — взять ворота была бы опасной. В наружных стенах, образующих часть крепостной ограды, есть несколько других дверей, которые закрываются на манер опускной решетки. Несколько тяжелых бревен имеют отверстия в верхних концах, и — через них пропущена доска стены. Когда проход открыт, эти бревна подтягиваются вверх и внутрь, освобождая дорогу, когда же он закрыт, внешняя сторона нижних концов упирается в крепкое зафиксированное бревно, а с внутренней стороны они закрепляются подвижным брусом.
Вождь — наилучшим образом одетый — человек, которого я видел — среди туземцев. Он носит красивое индийское двойное деоле[96], маскатское сохари[97], множество самбо[98] на икрах, тяжелые браслеты из проволоки и из слоновой кости на руках, ожерелье из слонового волоса, аккуратно связанного проволокой; с ожерелья свисало украшение, которое было сделано из нижней части раковины, привезенной с побережья и выскобленной до полной белизны и гладкости, и называлось кионгва. Вождь явно более светлокожий, нежели большинство его подданных.
Население держит много голубей и небольшое число кур и овец. Провиант — по средней цене, то есть десять кибаба[99] за одну шукка[100]. Весь день в наших палатках околачивались посетители…»
1 августа мы покинули своих друзей в Ургуру, проделали долгий переход через лес с большим количеством дичи и пришли в Симбо. Во время этого перехода Мёрфи увидел жирафу, но, видимо, настолько увлекся, глазея на нее, что забыл воспользоваться винтовкой, а животное тем временем оказалось за пределом досягаемости.
Проходя открытый, поросший травой участок, мы с Диллоном погнались было за несколькими буйволами. Но они почуяли караван и были таковы, прежде чем мы достигли дистанции действительного огня. Тогда мы пошли по более залесенному отрезку; каждый двигался по своей стороне дороги. Мы увидели много антилоп. Я подстрелил одну, но пришлось испытать разочарование: я был не в состоянии вытащить свою добычу из зарослей колючек, куда антилопа убежала умирать.
Очень много было куропаток и птицы, обитающей в джунглях. В одном месте я спугнул стаю цесарок, которая, взлетев, совсем закрыла небо. Но у меня, к несчастью, были патроны только с обычными пулями и с картечью.
Во время этой одиночной экскурсии, находясь в каких-то весьма густых джунглях, я вдруг наткнулся на тяжелый частокол, частично перекрытый сверху навесом. Мне сразу же пришло в голову, что это могла бы быть стоянка вертевшихся вокруг по соседству страшных руга-руга, против которых нас предостерегали. Поэтому я приблизился самым осторожным образом, но, не видя никаких признаков того, что она занята, решился войти. Осмотревшись, я увидел много горшков и кухонной утвари, лежавших возле еще теплившегося огня. Это (а также шкуры и хорошо обглоданные кости: животные, которым они принадлежали, без сомнения, послужили для утренней трапезы) доказывало, что стоянка очень незадолго до того должна была быть занята.
