Вес его тела мгновенно исчез с меня, и горячий поршень покинул недра моего тела, наконец, принося долгожданное облегчение и уменьшение боли. Я подскочила с кровати и бросилась в ванную, подальше от этого ужаса, чувствуя себя использованной и так глупо обманутой в своих ожиданиях. Дверь за моей спиной захлопнулась, и я прижала ладонь, создавая магическую связь между ней и проемом, которая не даст Маркусу ворваться за мной следом.
Меня колотила нервная дрожь, будто я несколько часов провела на жгучем морозе. Тошнота еще не отошла, а низ живота нестерпимо болел и тянул. Я почувствовала, что по ногам продолжает что-то течь, и развернулась к зеркалу. Ляжки были измазаны кровавыми разводами, они тянулись до самых колен, и густые редкие капли продолжали лениво сползать ниже. Я прижала ко рту ладонь и беззвучно зарыдала, ошеломленная этим зрелищем. Что я натворила? Где была моя голова, когда я согласилась на это?! Включила горячую воду и поскорее влезла в ванну, надеясь согреться и унять дрожь. И, возможно, смыть этот позор, которым я запятнала себя, вступив в связь до брака, еще и с технером. Маркус просто соблазнил меня, намереваясь воспользоваться для удовлетворения своих распутных желаний, а я, наивная неискушенная дурочка, повелась на его слова и действия.
Я плюхнулась на дно ванны, сжимаясь в комок и горько рыдая, оплакивая свое падение. Я допустила ошибку, которую теперь было не повернуть вспять. Заплаканными глазами я смотрела на красные водовороты, утекающие в слив ванны вместе с моей честью и гордостью. Сама была виновата, никто меня не принуждал и не заставлял, ведь я дала на это согласие, поддавшись искушению. Не захотела - ничего этого не случилось бы.
Низ живота тянул, словно начались месячные, а кровь все не останавливалась. Нужно было что-то с этим сделать и уменьшить боль. Я с трудом поднялась на ноги, чувствуя себя невероятно разбитой, и, тихо икая от почти закончившейся истерики, потянулась к своей полке с баночками. Выбрала среди них одну с заживляющей мазью, открутила крышку и аккуратно, одними подушечками пальцев, нанесла ее на себя, боясь лишний раз прикоснуться к саднящему лону. Через несколько минут мазь подействовала, и кровь остановилась. Боль унялась, и я начала приходить в себя.
Я еще долго сидела под горячим душем, прежде чем вода вымыла мысли, бесконечно роящиеся в моей голове. Что ж, что сделано, то сделано, пути назад нет. Теперь я женщина.
Я выключила воду и высушила тело от воды. Прислушалась к себе. Но не заметила никаких изменений. Мне не открылась какая-то великая тайна, я не приобрела новых ощущений и, в общем-то, чувствовала себя абсолютно так же, как и часом ранее. Разве что теперь я смогла бы заниматься сексом с...
О нет, я ведь сбежала от Маркуса, еще и укусила его до крови перед этим! Я растворила маленькую запирающую печать на двери и вышла в комнату, кутаясь в огромное полотенце. Но мужчины там не оказалось. Я выскочила в коридор и прислушалась к дому, надеясь на его подсказку, где находился гость. Он указал мне на гостевую спальню.
Я подошла к двери. Тяжелый темный дуб надежно скрывал того, кто находился по ту сторону. Нервно сглотнув, я занесла руку и робко постучала.
- Маркус?
Пару мгновений постояла под дверью, напряженно прислушиваясь. Но с той стороны не раздавалось ни звука. Неужели Маркус не понял, что я всего лишь испугалась, и если бы он сделал так, как я его просила, остановился бы на пару минут - то все было бы по-другому? Почему он ушел вот так, оставив меня одну, еще и спрятался в другой комнате? Я снова постучала, уже громче. Но ответа не последовало. Конечно, я могла бы самостоятельно войти и поговорить... но только я считала, что если человек не выходит сам из закрытой комнаты... значит, лучше к нему не лезть...
Глаза снова заполнились слезами. Я медленно отступила от двери, которой оградился от меня Маркус. Мне больше не на что было надеяться с этим человеком. Я почувствовала, как болезненно щемит в груди, и прижала к ней руки, быстрым шагом направляясь в свою комнату. Первое, за что зацепился глаз - это испачканная простыня. Словно художник неловко отряхнул кисть, которой рисовал очередное полотно, и теперь красные капли покоились на ней, напоминая мне своим росчерком об огромном провале. Я скомкала простыну, стянув ее с кровати вместе с одеялом и подушками, и запихнула в корзину в ванной комнате, с глаз долой, чтобы не видеть этого напоминания, и наспех перестелила постель. Я бухнулась на нее, сворачиваясь клубком и горько рыдая. Одиночество придавило меня могильной плитой, выдавливая из меня потоки слез и причиняя душевную боль. Я совершила такую большую ошибку...
- Вставай! - рявкнул голос почти над ухом, и я вздрогнула от испуга. С трудом разлепила закисшие от слез, которые я проливала почти весь вечер и полночи, глаза и потерла их ладонями, пытаясь прийти в себя после беспокойного сна.
- Ты не слышала, что я сказал? Поднимайся! - железным тоном потребовал голос.
