- Тогда слушай внимательно. Твоя Ратана и Нэй. С ними проще, потому что их не видели мертвыми. Допустим, ты исчезаешь на несколько дней из поселка и возвращаешься с ними. Людям говоришь, что мы возвращались в Эрит, отыскали их там. Неправдоподобно? Люди примут, потому что другого объяснения нет. Но только до тех пор, пока знание не откроет им глаза. Тогда - пусть даже пройдет несколько лет - они уличат нас во лжи и спросят: "Почему только жена и сын Лиенты?" Ты думаешь горе Алана меньше твоего? Теперь подумай о Ратане. Нэй мал и ничего не поймет. Но ей как все объяснишь? Куда денешь то время, которое прошло со дня нашествия? Вы прожили его, а она - нет, для нее это вчера. Как объяснить это ей вот так, сразу? Не отвечай, ты не знаешь ответа. Может, думаешь, я всегда все знаю до конца? Не знаю. Хочешь, еще спрошу? Про тех, кого мы можем "осчастливить"? Как вернуть им родных, кого они своими руками положили на погребальные костры? Как они их примут?
- Рассказать им, объяснить. Мне же объяснил.
- Тебя я вел к этому долго. И Ратана с Нэем всегда были для тебя живы.
Лиента откинулся затылком к спинке кресла, замычал, как от нестерпимой боли.
- В дебри я тебя завел. И не уверен, что ты будешь мне за это благодарен.
- Нет, Дар, не говори так, - Лиента был, как в лихорадке. - Неужели ничего нельзя сделать?
- Прежде всего - нельзя торопиться. Так можно здорово наломать дров. Хоть одно хорошо, - усмехнулся Андрей, - опоздать здесь невозможно.
- Но у меня такое чувство, что Ратана и Нэй живы, только остались там. И если им не помочь, они снова погибнут. Верни мне их, Дар! - с болью вырвалось у Лиенты.
- Мы непременно что-то сделаем. Но сейчас ты должен успокоиться. Сию минуту мы ничего не решим, а потом будем думать. Холодно и расчетливо.
В голове Андрея уже складывались аргументы, которые он предъявит своим оппонентам. Что из того, что на подобные деяния - реанимация таким вот способом, - наложено строжайшее табу? Может ли это относиться к людям Нового Эрита, если они все реанимированы, по существу?
Он знал, что победить в этой драке будет много сложнее, чем в прошлый раз. Тогда у него в резерве был референдум. А сейчас... только боль за людей, судьбы которых ему не безразличны. Все было смутно и нечетко. Лишь две вещи он знал наверняка - Отряд с ним до конца. И проиграть нельзя. Потому что сегодняшним разговором он отрезал себе путь к отступлению, дал Лиенте надежду и не сможет отнять ее. И еще потому, что больше ему ничего не простится - проигрыш повлечет дисквалификацию - заигрался, Разведчик.
Зато с Лиентой они снова будут спина к спине. И победят.
Часть деcятая
КНИГА ВТОРАЯ
Адон, Посвященный герметик
Любить необходимо,
Чтоб иметь
На ненависть
Нелегкие права.
Морис Поцхишвили
Андрей наслаждался состоянием абсолютной гармонии. Он, наконец, пришел к полному согласию в себе самом и в отношениях со всем миром. Окружающие заметили в нем эту перемену: Граф стал мягче. Вроде бы и требователен так же, и суровым бывал, и жестким даже, но одновременно - неуловимо другой; чувства его стали глубже, терпимее, - мудрее стал, что ли?
Румовский как-то сказал: "До чего же благотворно влияние Женщины. Верно, что все в сравнении познается, теперь-то я вижу, что был ты неотесанным мужланом по сравнению с тобой теперешним. Везунчик ты".
- Извините за несоблюдение субординации, Румовский, но я вынужден послать вас к черту, чтоб не сглазили.
- С твоей маленькой феей? Да кто тебя сглазит? Ты за ней, как за каменной стеной.
Безмятежность Графа, видно, распространилась и на Отряд - на них "снизошло" редкостное затишье. Поэтому душа Андрея была подобна хрустальному озеру с зеркальной гладью поверхности, искрящейся от солнца.
После ночи, когда Лиента замыслил уйти из жизни, вождь ни разу не попытался заговорить с Андреем о том, что открылось ему в ту ночь во время тяжелого и долгого разговора. Но глаза выдавали лугарина. На бесстрастном лице сфинкса жили глаза больной собаки, которые с лихорадочным ожиданием ловили взгляд Андрея, чтобы увидеть в них ответ на свой невысказанный вопрос, получить хоть каплю живительной надежды.
Лишь какое-то потрясение могло вывести лугарина из тяжелейшей
депрессии. Посоветовавшись с Линдой, Андрей решился на рискованный шаг: вместе с Лиентой он опять пошел в Эрит, но то был Эрит добрых времен. Лиента увидел Ратану и Нэя. Увидел себя с ними. После этого Лиента переменился. Он сознавал, что скоро пришли другие времена и тот, ясный мир был разрушен, но психологически увиденное стало последним впечатлением, перекрыло предыдущее. Теперь в нем жило неосознанное ощущение, что там, где Ратана и Нэй спокойно, им ничто не грозит и они под его защитой, значит - время терпит. Этого было достаточно, чтобы вернуть ему интерес к жизни и дать надежду.
