- Граф, - укоризненно проговорила Линда, - ты катастрофически глупеешь, говорят, это клинические проявления влюбленности.
- Ага, - счастливо улыбаясь во весь рот, подтвердил Андрей. - Чш-ш, мы никому не скажем.
- Да уж, пожалуйста. Это тебе, как с гуся вода, а мне такое с рук не сойдет.
- Я люблю тебя, Линда.
- Это выясняется очень кстати. Но я тоже тебя люблю, - улыбнулась она.
Андрей подхватил ее на руку, другой подхватил Адоню и закружил их по комнате.
* * *
Андрей понимал, каково сейчас Лиенте, и ни на минуту не забывал о нем. Необходимо было встретиться, поговорить, снять тяжесть с его сердца. Но весь следующий день принадлежал Адоне, и даже ради Лиенты Андрей не хотел оставить свою маленькую женушку.
Несколько раз он входил с Лиентой в ТП-контакт, не столько ради разговора - на сей раз говорить надо было глаза в глаза, - а чтобы узнать его состояние. Андрей никогда не говорил Лиенте, что умеет блокировать то, чего не хочет раскрыть. Лиента этого не знал, не умел и научить его этому пока было невозможно. Андрей сам ставил "фильтр", и с обоих сторон обмен информацией шел в чисто диалоговой форме. Но на этот раз фильтра не было. Андрея не интересовало, что он скажет Лиенте, и что тот ответит, ему важно было состояние лугарина - что он чувствует в этот момент, о чем думает, чем живет.
- "Как дела у вас, Лиента?"
- "Все в порядке", - чуть поспешнее, чем следовало, ответил лугарин.
- "Что говорят люди?"
- "Сожалеют, что не могут отпраздновать вашу свадьбу".
- "Это, пожалуй, ни к чему".
- "Да, они понимают. Они решили, что возьмут свое в день, когда родится ваш первенец".
- "Неплохо придумано".
- "Люди искренне рады за вас. Со вчерашнего дня в поселке бьют боданги. Их язык три дня будет рассказывать всем, что у нас большая радость".
- "Я скажу об этом Адоне. Она обрадуется".
- "Как она?"
- "Прекрасно".
- "Она умеет забывать плохое. Вы непременно должны быть счастливы".
- "Лиента..."
- "Извини, Дар, мы поговорим позже", - он прервал связь.
Ничего настораживающего Андрей не почувствовал. Да, было смятение и стыд, и раскаяние, не приносящее облегчения. Была какая-то, не свойственная Лиенте суетливость. Андрей чувствовал его напряжение и желание как можно скорее прервать сеанс, но любое из этих чувств было естественным в их ситуации.
Когда после полудня он снова вызвал Лиенту, его поразило, что самым первым чувством того был испуг. Лиента тяготился разговором, он моментально напрягся, мысли его стали тяжеловесными и неуклюжими.
- "Я слышу тебя, Дар".
- "Я тоже. К сожалению, не то, что хотел бы. Лиента, брат мой, нельзя бередить раны, надо уметь их заживлять".
- "Ты прав, Дар".
- "Послушай, ни я, ни Адоня не держим на тебя зла. Ты мне веришь?"
- "Конечно".
- "Так что же тогда?"
- " А сам себя я когда-нибудь прощу, а, Дар?"
- "Этим надо переболеть, Лиента. Я помогу тебе".
- "Поможешь? Ты?"
- "Лиента, завтра мы встретимся и обо всем поговорим. Все не так плохо, как тебе кажется".
- "Я не сомневаюсь, что души ты исцеляешь так же искусно, как тела. Прости, Дар. Встретимся завтра".
И снова тяжелый осадок лег на сердце.
Сеансы связи оставляли тягостное чувство, но большей тревоги, чем раньше, у Андрея не возникало.
* * *
Поздним вечером Адоня ушла в ванную комнату. Из-за двери доносился плеск воды и Адонин смех - душ-коктейль еще долго будет казаться ей забавной игрушкой.
Андрей впервые остался один с того часа, как забрал Адоню из поселка. Он остался наедине со своими мыслями, и пришло ощущение гнетущей тяжести. Откуда-то исподволь подкрадывалось чувство опасности.
"Да нет же, - расслабленно гнал от себя Андрей тревожные мысли, - все не так плохо. Лиента сильный, он сумеет справиться". Андрей думал о том, что скажет завтра, какие слова найдет, чтобы помочь Лиенте посмотреть на случившееся другими глазами.
Он полулежал на постели, слушал тихий смех Адони сквозь плеск воды и как-то дремотно гнал от себя желание не завтра, а вот сейчас, немедленно встретиться с Лиентой.
"Накрутил себе черт-те чего. Ведь слушал его, все там в порядке. Правда, он сам на себя не похож - суетливый, напряженный... - И вдруг пронзило догадкой, как электрическим разрядом: - Он закрывался!"
Невероятно, как удалось это лугарину, но он не пустил Андрея в глубины своего сознания.
От очевидности предчувствия стало сухо во рту. Тело сделалось невесомым, действовало уже помимо сознания, - когда Андрей вызывал Лиенту, он не сознавал, что стремительно идет к выходу, идет особой, легкой, пружинистой походкой, "взведенный" на предстоящее дело.
- "Лиента!"
- "Надеюсь, не я позвал тебя, Дар".
- "Не смей, Лиента!"
- "Прости меня, друг Дар, но так мне будет лучше".
- "Это поступок труса! - Андрей взял себя в руки. - Лиента, подумай об Адоне, ведь она себя винить будет, и не только она. Как ей жить с таким грузом вины? Ты не имеешь права перекладывать это на нее, ведь только ты и я знаем, что ее вины нет".
