— Не помогут тут советы… — пробубнила Элис.
— Что-то с твоими родными, с семьёй? — наугад предположил Феликс. — Я прав?
— Нет, нет, нет, — Элис отчаянно замотала головой. — С ними, к счастью, всё хорошо.
— Ну, а что же тогда?
— Это, — девушка понизила голос до еле слышного шёпота, — Слишком личное. Я… не могу сказать. Простите, я действительно не могу. Но я клянусь, на моей работе это больше никогда не скажется!
Последние слова она почти прокричала, — так, что даже Энтони в коридоре мог, наверное, что-то расслышать.
— Да при чём здесь работа?! — воскликнул Феликс. — Я за тебя беспокоюсь, а не за работу, понимаешь?
Элис попыталась изобразить на своем лице самое искреннее раскаяние.
— Ну, за наше дело я тоже беспокоюсь, конечно, — добавил Феликс уже спокойнее. — Но тебе я безоговорочно доверяю.
— Мне кажется, Энтони в чём-то подозревает меня, — призналась Элис, вытирая глаза.
— А вот на этот счёт беспокоиться совершенно точно не стоит, — отрезал Феликс. — У Энтони слишком богатое воображение. Всё, о чём он говорит, смело дели пополам.
— Так… я могу идти?
— Ты уверена, что больше ничего не хочешь мне рассказать?
— Да. Со мной всё в порядке, честно. И спасибо за заботу.
— Иди домой. Завтра можешь не появляться. Тебе надо хорошенько отдохнуть: вид у тебя неважный.
— Тогда до понедельника, — Элис склонила голову и покинула кабинет шефа.
Больше всего на свете ей хотелось сейчас побыть одной.
Следующие несколько дней прошли в постоянных попытках договориться с "Нулевым отделом" об обмене пленными. В конце концов, после многих часов бурной полемики сторонам удалось прийти к общему знаменателю.
Элис в переговорах участие не принимала. Большую часть рабочего времени девушка проводила в обществе профессора Джонса, — вместе они пытались отыскать математическое обоснование искусственной ликвидации Зеркал, однако пока что их попытки не увенчались успехом.
Ей казалось, что Феликс избегает её, и чем дальше, тем сильнее она убеждала себя в этой мысли. После того разговора они почти не общались, а все поручения Феликс передавал через других агентов. Сталкиваясь в коридорах, Элис всякий раз пыталась поймать его взгляд, и всякий раз её сердце замирало, когда она видела, что во взгляде шефа что-то изменилось, вернее, появилось что-то новое. Что же именно? Разочарование, сомнение, недоверие?..
Каждый вечер она ворочалась в постели, пытаясь заснуть и гадая, что Энтони сказал тогда Феликсу, и было ли это как-то связано с изменившимся поведением последнего. Каждый вечер она вновь и вновь задавала себе эти вопросы и не находила ответов. И поэтому с каждым днём Элис всё сильнее нервничала, злилась на свою никчёмность, а на все приглашения друзей провести вечер вместе неизменно отвечала отказом: в шумной компании она чувствовала себя ещё более неуютно, чем в одиночестве.
Когда же она переступала порог своего дома, её страхи возвращались с удвоенной силой вместе с необъяснимыми шорохами и шумами, не дававшими уснуть. Самое интересное, что, кроме неё, никто из живущих в доме не замечал происходящего. По совету Луизы она тщательно облучила ультрафиолетом все комнаты, включая спальни Эмили и миссис Браун, и таинственный призрак будто бы исчез, однако через некоторое время всё началось снова. Лориан высказал предположение, что тёмные эманации — остатки её собственной энергии, и сообщил, что не чувствует ничего, что могло бы представлять для неё угрозу.
Иногда она успевала заметить боковым зрением нечто похожее на человеческий силуэт, плоский, как в театре теней, но, стоило ей повернуть голову, как видение исчезало. Это сводило с ума. Поэтому, несмотря на обещание Лори присматривать за домом, Элис не могла больше чувствовать себя там в безопасности.
Вот и сегодня, в конце тяжёлого рабочего дня перед Элис встала дилемма, куда идти и что делать. Мысль об уютной кровати под балдахином была крайне соблазнительной, но мысль о том, что ждёт, вернее, поджидает её дома, начисто отбила желание туда возвращаться.
Можно, разумеется, переночевать и в штабе, благо на третьем этаже предостаточно пустых комнат. Но ничегонеделание было нестерпимо. Как только Элис оставалась наедине с собой, тёмная сторона её души одерживала верх, увлекая в пучину беспросветного отчаяния.
Элис хотела покинуть здание незамеченной, но, спустившись в вестибюль, поняла, что ей это не удастся. У подножия лестницы стояла кучка агентов, и Роберт был в их числе.
— Элис!
Она надвинула шляпу на лоб и ускорила шаг.
— Эй, не делай вид, что не слышала! — сердито крикнул Роберт ей в спину. — Или для леди Элисон Мейнфорд наше скромное общество слишком скромное?
Элис в два прыжка одолела лестничный пролёт и гневно уставилась на друга.
— Это ты, брат, зря, — Питер присвистнул. — Ты не знаешь нашу Элис.
— Кто, я? Это я-то не знаю? Да, в отличие от вас, я…
Элис выразительно кашлянула.
— Элис, мы идём в "Машину времени", — Анабель неодобрительно покосилась на Питера. — Присоединишься?