Я и обалдел. А, в общем, я и так весь обалделый был.
– Тогда что? – тупо поинтересовался я.
Девушка ничего не ответила, а я, переведя взгляд на мёртвую Веронику у стены, невольно содрогнулся. Это что же получается? Моя бывшая жёнушка – оборотень?
– Твоя бывшая сейчас дома, – словно читая мои мысли (а, скорее всего, так оно и было), сказала девушка. – В своей уютной трёхкомнатной квартире, и даже не одна. Хочешь узнать, с кем?
– Нет, – хрипло проговорил я, всё ещё глядя на труп и чувствуя, как изнутри к горлу подкатывается что-то кислое. – А это тогда кто?
– Лемур, я ж тебе уже сказала!
– Пардон!
Зажимая рот обеими руками, я метнулся в ванную комнату. И лишь потом сообразил, что зря в ванную – в туалет надо бы!
Слишком поздно, увы, сообразил…
Меня выворачивало так, как никогда в жизни не выворачивало, даже после самого большого перепоя. Потом выворачивать стало нечем…
Открыв боковой кран, и кое-как сполоснув лицо, я, шатаясь, выбрался из ванной. Некоторое время стоял, тупо соображая, что же мне дальше делать, потом, так ничего и не сообразив, двинулся в зал.
К трупу у стены и рыжеволосой девушке-убийце.
А вдруг она уже сбежала, предоставив мне самому расхлёбывать всю эту кашу?
Нет, только не это!
Войдя (вернее, вбежав) в зал, я вздохнул с облегчением.
Девушка была на месте и вновь сидела на диване. А в комнате…
В комнате был идеальный порядок. Журнальный столик уже не валялся на боку, а стоял на прежнем своём месте. И не пустой стоял. А со всей моей безвкусной сервировкой: три бутылки в центре, рядом хрустальная ваза с мандаринами, коробка «Ассорти». И бокалы с рюмашками…
Целые и невредимые бокалы с рюмашками, хоть я сам видел на полу их стеклянные осколки. И расколотая хрустальная ваза тоже стояла целёхонькая.
Ничего не понимаю!
– Ты навела тут порядок? – довольно глупо поинтересовался я.
– Ага! – кивнула головой девушка. – Всё прибрала. Даже труп. Так что, можешь не беспокоиться!
И тут только я заметил, что труп у стены тоже исчез. Ну, надо же!
Облегчение я почувствовал, огромное даже облегчение. И ещё острую потребность выпить. Не шампанского, что мне сейчас шампанское! Водочки бы… впрочем, коньяк тоже подойдёт!
Вздохнув, я приблизился к столу и набухал себе коньяку. Не рюмку (что мне сейчас рюмка!), а полный фужер. И выпил залпом.
– Ого! – то ли насмешливо, то ли уважительно проговорила девушка.
– А то! – не глядя на неё, буркнул я, вновь до краёв наполняя фужер. Взял его в руку, потом, опомнившись, вновь поставил на стол. Исподлобья взглянул на девушку. – Вы что будете пить, сударыня?
Девушка ответила не сразу. Некоторое время она молча на меня смотрела всё тем же холодным и оценивающим взглядом. Потом встала.
– Я умоюсь, ладно?
И она двинулась в сторону ванной. В которой я только что…
– Стой! – бросаясь следом, выкрикнул я с ужасом. – Может, это… на кухни лучше умоешься?
– А почему на кухне лучше?
Издевается она, что ли? Слышала же, всё слышала!
– Да там полный порядок! – рассмеялась девушка. – Не веришь?
Конечно же, я не верил, вернее, очень в этом сомневался. Потом вспомнил о журнальном столике со всем его содержимым, о расколотой и вновь сросшейся хрустальной вазе.
– Подожди!
Обогнав девушку, я первым метнулся в ванную.
А там и в самом деле всё блистало идеальной, стерильной прямо-таки чистотой. Такой чистотой, коей тут и при маме никогда не было.
Проснулся я поздно. Вернее, не проснулся, а пробудился.
А пробудила меня бравурная мелодия мобильника… и некоторое время я, бесцельно шаря рукой по простыне, пытался обнаружить источник развесёлой этой мелодии.
Источник мелодии (мобильник, то бишь) обнаружился в кармане брюк. А сами брюки – на мне, как и всё остальное моё одеяние, включая даже левый тапочек.
Чёрт, выходит, я так и спал?! На свежих простынях в мятой одежде?
Мобильник всё никак не желал угомониться и я, чертыхаясь, поднёс его к уху.
– Слушаю!
– Станислав Адамович! – послышался в телефоне взволнованный голос Ирочки. – С Вами всё в порядке?
– В полном!
Если судить по моему голосу, хриплому и срывающемуся, порядок был всё же не совсем полный. И башка… она прямо-таки раскалывается…
Впрочем, кому это интересно!
– А ты почему звонишь в такую рань?
Ирочка ничего мне на это не ответила. Почему… это я понял, едва взглянул на часы, висящие на стене.
Десять часов, даже начало одиннадцатого уже…
Чёрт!
Чёрт, чёрт, чёрт!
Чертыхаясь в сердцах, я вскочил с кровати. Лихорадочно заметался по комнате, не отнимая, впрочем, мобильника от уха.
– Станислав Адамович! – вновь донёсся из телефона тревожный Ирочкин голос. – Тут к Вам вчерашние проверяющие пришли…
Чёрт! Ведь знал же, что заявятся они ещё и сегодня, эти бабы, хотел принять, как говорится, по высшему (не чета вчерашнему) разряду! И на тебе! Проспал, как второгодник самый нелюбимый урок!
– А Вы скоро будете?
Почему не разбудила?! – едва не рявкнул я в телефон, но вовремя сдержался. Ирочка то чем виновата?
И тут я вспомнил вчерашний вечер.
И чудеса, мне там продемонстрированные.