- Есть особый измеритель… Он засёк определённые колебания. В общем, тот врач решил, что вас лучше переправить к нам. Просто он не знал, что это будет иметь такие последствия. Его приказ и ваше стремление спасти дочь дали непредсказуемый результат. Вы чуть не погибли. А ведь нужно было всего лишь подождать, там… на границе. В этих очередях ещё никто не умирал, мы всегда следили за этим.
- Нет, - покачала головой Лори, - я сама решила… я…
- Вы хотели ответы, Лори, - оборвал Хамид женский лепет. - Я хотел подвести вас к этому… потихоньку, как и положено, но ваш покровитель заявил, что вы справитесь, - сказал аравиец, а потом пробурчал себе под нос: - Поэтому я умываю руки.
Информация не укладывалась в голове. Никак. Чёткая уверенность, что она сама принимала решение, не оставляла шанса какому-то другому варианту.
«Обдумаю это позже», - решила про себя Лори.
- Ладно, проехали. Почему я очнулась в саду? Почему меня уложили в дупло?
- Мы это называем «кокон», хотя настоящее его название очень мудрёное. Но вслед за простыми людьми и учёные начали его так называть, - сообщил Хамид. – Как бы вам объяснить?.. Вселенная - это живой организм, и у него есть антитела. Так вот эти «коконы» и есть антитела. Они лечат всё, возвращают любой живой организм в его исходное состояние. Мы с большим трудом доставили их на Землю. Они не переносят ничего металлического, поэтому их и поместили в самом центре огромного сада.
- Хамид, - с укоризной произнесла Лори, - вы же не думаете, что я поверю в этот бред? Вы вообще не вылетали за пределы Земли. Может, придумаете что-то более убедительное?
- Именно поэтому я просил, чтобы вас оставили в карантине, - невозмутимо ответил собеседник, не считая нужным в чём-то убеждать свою собеседницу.
Женщина бросила взгляд на проплывающий под ними город. Конечно, можно было поспорить с мужчиной и объяснить ему, что она сама решила любой ценой добраться до госпиталя… Можно было заявить, что с аравийской территории не запускался ни один космический аппарат (за этим очень зорко следили все космические державы), поэтому на Землю они ничего не доставляли… Можно было… хотя бы просто устроить истерику и потребовать прекратить балаган, но… Непостижимый полёт на невероятной машине предъявлял разуму факты, с которыми приходилось считаться.
- И что?.. Это «кокон» меня вылечил? – слабым голосом спросила Лори, к которой осторожно начало приходить понимание, что все её предыдущие планы были построены на несколько эфемерной почве.
- И вас, и Антонеллу, - кивнул Хамид.
- Значит, ваши медики ни на что не годны? – почему-то спросила итальянка, не отдавая себе отчёта, зачем она об этом заговорила.
- Ну почему же, - немного обиженно ответил аравиец, - у нас прекрасные хирурги. Но люди предпочитают лечиться в «коконах», а в больницу идут только если нет свободных. Наши врачи, чтобы не потерять навыки, рвутся в госпиталь, ведь там постоянный поток пациентов с самыми разнообразными заболеваниями. И только когда нет стопроцентной уверенности в благополучном исходе лечения, они направляют человека в «кокон».
- И этот… «кокон»… наверное, лучше врачей?..
- Ну, на самом деле да. Видите ли, сеньорита, он ведь не просто лечит что-то одно. Он оздоравливает весь организм, который от этого ещё и омолаживается. Вы, например, можете забыть про ваш порок сердца, он не вернётся, а у Антонеллы больше нет аллергии на клубнику.
- Не может быть, - ошарашенно прошептала Лори.
- Может, - весомо заявил Хамид. – «Кокон» восстановил все ваши развороченные органы, но помимо этого вылечил и другие «болячки».
Женщина ничего не ответила и смотрела на аравийца широко распахнутыми глазами. В голове творилось что-то странное. Мысли, будто подвыпившие, пьяно бродили, наталкиваясь друг на друга и разлетаясь в разные стороны. Тело, присоединившись к этой хмельной эйфории, стало невесомым, способным взлететь не хуже виманы.
- А вот и наш ресторан, - сказал аравиец, глядя вперёд.
Лори автоматически посмотрела туда же.
Море.
Они летели к морю. Безграничному, безмятежному. В этом оно словно соревновалось с небом, таким же безграничным и безмятежным. Друг от друга они отличались лишь оттенками синевы: море – бездонно-синее, небо – бескрайне-голубое.
И был город, который, казалось, хотел «примазаться» к величию этих стихий, и не понимавший, что он - песчинка рядом с ними. Но город всё же прижимался к морю своими отелями и тянулся к небу своими небоскрёбами.
И словно пытаясь прицепить к себе своих «соседей», город, посреди морской глади, вонзил шпиль столь высокий, что, похоже, вот-вот пронзит небеса. На самом острие этого шпиля, как вишенка на зубочистке, насажено было нечто круглое. Которое в итоге оказалось тем самым рестораном, в который летела странная пара на непонятном аппарате.
- Роза ветров, - представил Хамид.
А Лори поразилась такому непомерному стремлению аравийцев к роскоши, заставившему их забыть о безопасности. Ведь это так страшно - находиться на такой высоте в открытом море.
