Однако когда Темистокле, отсчитывая деньги, отложил из обещанной суммы порядочную часть в сторону, вдруг воцарилась мучительная тишина. Женщины пытались понять причину этой неожиданной урезки, а учитель резко воскликнул:
— Это же свинство!
— Ну тогда вот вам ваша бумага, а я забираю обратно свои деньги, — возразил часовщик.
— Зачем же мы тогда подписывались? — спросила Йетта.
— Значит, у Блондинки все-таки заберут мебель?
Нунция бросилась вперед, вытянув руку, словно защищаясь от удара.
— Нет! Не заберут! — крикнула она. — Давайте так, Темистокле. Считайте как хотите эти ваши убытки, давайте нам подписывать все что угодно, но выкладывайте сейчас же всю сумму, какую нужно, чтобы нам хватило заплатить взнос.
— Но ведь это же позор, — бормотал учитель. — Это подлость! Мы не можем согласиться…
— Нужно! — отрезала Нунция, и никто не осмелился ей возразить.
В тот же вечер деньги были вручены Ренато, чтобы он назавтра отнес их к нотариусу, у которого находился неоплаченный вексель. Никому и в голову не пришло отдать деньги Арнальдо. Платили жильцы, а не он, поэтому у них было право выбирать того, кому они больше доверяют.
Но нести деньги не пришлось. Вечером нотариус уже поднимался по лестнице, проклиная темноту и сбитые ступени. Это была необычная для этих мест ругань воспитанного человека; те, кто слышал ее, сейчас же отметили эту разницу и с любопытством высунулись из своих дверей. Когда же после нескольких вопросов выяснилось, что это и есть нотариус собственной персоной, то поголовно все сбежались и загородили ему дорогу. Мария не должна его видеть, не должна ни о чем знать. Ведь деньги есть, они уже приготовлены и находятся у Ренато.
— Ренато?
— Где же Ренато? Он только что был здесь!
Стали искать. Наконец Ренато был найден в парадном дома номер семь, где он стоял вместе с Рыжей. Его немедленно послали домой, в то время как нотариус все еще дожидался на площадке.
Ренато промчался мимо него бегом, на ходу объяснив, что деньги в конверте, а конверт под подушкой у тетки Нерины, и если она еще не спит, то все будет в порядке.
Через несколько минут он снова сбежал вниз, и деньги были отсчитаны перед дверью Нунции. Однако требовалась еще некоторая сумма, чтобы заплатить нотариусу, который взял на себя труд прийти сюда.
— За беспокойство? — воскликнула Нунция. — А кто вас звал? Может, это вы его звали? — спросила она, повернувшись к присутствующим. — Выходит, вы по своей воле пришли. Мы-то знаем, что должны и чего не должны.
Нотариусу так и не удалось до конца уразуметь, как здесь обстоят дела, но он узнал достаточно, чтобы не иметь никакого желания вдаваться в новые подробности. Он возвратил вексель и отбыл, бормоча на этот раз более энергичные ругательства, в то время как его наперебой уверяли, что если бы могли, конечно, вознаградили бы за беспокойство.
— Какой все-таки вежливый, — восторженно заметила Йетта, когда нотариус ушел. — Принести вексель прямо на дом!
Через несколько дней после посещения нотариуса Марии стало хуже, и доктор сказал, что ее нужно класть в больницу.
Однако для этого необходимо было вмешательство общинного правления деревни, где она родилась, которое должно было выдать нужные документы и взять на себя расходы. Поэтому учитель принялся писать направо и налево длиннейшие и обстоятельнейшие прошения. Но ни на одно из этих странных посланий никто, конечно, не ответил, и Мария осталась умирать в своей роскошной спальне, весело сверкавшей зеркалами.
Однажды во дворе появился Темистокле, пришедший напомнить, что не за горами день, когда нужно возвращать деньги. Это произошло в тот самый момент, когда все уже думали обратиться к нему за новой ссудой.
— Я могу подождать, — ответил Темистокле благожелательным тоном: он прекрасно понимал, что сколько бы он ни настаивал, все равно ничего не получит. — Да, могу подождать, но дать еще не могу.
Разрешить проблему очередного взноса неожиданно помогла Вьоланте. В один прекрасный день она явилась к матери и сказала:
— Я принесла деньги, которые ты заняла для меня у пенсионера. Густо велел отдать их тебе. Он говорит: устраивайтесь, мол, между собой сами как хотите, а он в эту историю впутываться не желает, потому что от всех этих сплетен и разговоров страдает его репутация. А так мы квиты, и ты ничего никому не должна.
Низко наклонив голову, Нунция снесла унижение, взяла деньги и отнесла их учителю. После этого начались долгие консультации.
Учитель возвратил Нунции старую расписку и отсчитал деньги, необходимые для погашения очередного векселя Арнальдо. Составили новую бумагу, и на этот раз подписались все, кто занимал деньги у Темистокле. А так как было решено, что должны подписаться все без исключения, учитель тоже поставил свою подпись.
В документе были изложены новые указания насчет похорон в случае неожиданной смерти кредитора. Поскольку из имеющейся суммы взяли часть, которую учитель должен был Темистокле, похороны решили сделать скромнее: катафалк второго класса и гроб попроще.
Так был оплачен еще один вексель.
