Перевернутый город полностью

Ильза на мгновение запаниковала и начала вспоминать все, что извлекла из уроков с Алицией. Однако именно этого Файф просил ее не делать. Как телепат отреагирует на пошаговую инструкцию о том, как его же одурачить? Ильза не хотела узнать ответ на свой вопрос, особенно имея в поле зрения пистолеты, пристегнутые к поясам, и ряды блестящих клинков на каждой груди.

Не произнося ни слова, командующий стюардами встал на пути у Ильзы и Файфа, и они оказались с ним лицом к лицу. Страж кивнул Файфу, узнав его, потому что тот часто пересекал границу. Затем телепат оглядел Ильзу с ног до головы. Его глаза не были пустыми, как у Алиции. Взгляд командующего стал более острым, когда пограничник сосредоточил его на Файфе, стоящем неподвижно и смотрящем ему в глаза. Через мгновение телепат кивнул и повернулся к Ильзе. Она отбросила в сторону тысячу любопытных вопросов и попыталась говорить прямо в мозг солдата.

«Мы идем в посольство оракулов, чтобы встретиться с послом Йорном, – сообщила она ему, но фоновый гул вопросов не стих. – Что вы видите? На что это похоже? Интересно, а у моих мыслей мой голос? Если бы я думала только о вашем лице и ваших глазах, смотрящих в мои, вы бы вообще что-нибудь увидели? Как вы можете понять, что я не вру?»

Казалось, Ильза и командующий смотрели друг на друга дольше, чем он смотрел на Файфа. Стюард раздраженно хмурил брови, пока наконец не моргнул и из его взгляда не исчезла эту пугающая резкость. Телепат тряхнул головой.

– Так же, как вы можете понять, вру ли я, – сказал он, удивив тем самым и Ильзу, и Файфа. – Вы умеете распознавать ложь.

Стюард подал им знак, что можно продолжать идти, и Ильза с Файфом поспешили дальше. Когда они оказались за пределами слышимости, Файф сказал:

– Думаю, ты ему понравилась. Церик не разговаривает лишь бы с кем.

– Я не справилась! Он узнал, что я умею распознавать ложь!

– Он разрешил нам пройти, так что вряд ли он увидел что-то важное, – Файф нахмурился. – Так ты можешь точно сказать, когда я вру?

– Скажу так: играя со мной в карты, ты бы не выиграл ни пенни.

Файф повел их по улицам Уайтчепела. В узких мощеных проулках теснились ряды покосившихся конюшен, на усаженных деревьями улицах располагались безукоризненно белые особняки и безликие террасы. Подобные городские виды наслаивались один на другой, перемешиваясь, словно колода карт.

Файф был прав: вокруг стояла неумолимая тишина, которая будто бы была частью воздуха. По мере того как они заходили вглубь квартала, тишина становилась все более звенящей. Птицы продолжали петь, подошвы кожаных туфель продолжали стучать по тротуару, детский поезд на веревочке с деревянным рокотом тащился по мостовой. Однако эти звуки не гармонировали друг с другом, чтобы стать признаками живого, дышащего города. Каждый из них, насколько бы тихим и мягким он ни был, будто бы насильно вторгался в оглушительную тишину. Ильза не могла избавиться от ощущения, что за ней и Файфом наблюдают или пытаются услышать их мысли, поэтому девушка удвоила усилия для защиты своего разума.

– Ты должна кое-что знать об оракулах, – сказал Файф, ероша себе волосы. – Ты скоро поймешь, что, несмотря на все твои занятия с Алицией… – Мальчик замялся и, очевидно, решил не упоминать Павла в разговоре. – В общем, встреча лицом к лицу с опытным оракулом будет нарушать твои личные границы. От этого нет никакой защиты. Понимаешь, даже талантливые и обученные оракулы, такие как Йорн, имеют все знания вселенной и должны согласовать их с тем, что узрели. То, что они хотят уточнить, может быть изнурительным и долгим процессом, как попытка удержать на месте судно при отсутствии якоря. Якорем для оракулов служит отправная точка. Такой точкой может быть, например, человек. В присутствии Йорна все, что он пожелает узреть относительно тебя или меня, будет лежать на поверхности.

Однако все то, что Файф сказал, никак не относилось к оракулам, на которых Ильза могла наткнуться в Уайтчепеле. Он предупредил ее, что такая вероятность существует, и действительно, в поле зрения Ильзы скоро появился оракул, несущий на почту башню из посылок. Одет он был как слуга и шел ленивой плавной походкой, свойственной для рядового курильщика веманты. Только что-то было не так. Он делал уверенные шаги, а ноги не волочились по земле. Сжимающие свертки руки мужчины не тряслись. Однако голова оракула была наклонена вниз, как у провинившейся собаки, и когда он подошел ближе, на его лице Ильза увидела вызывающее мурашки на коже отсутствующее выражение. Ильза считала, что глаза оракулов – это бездонные пропасти, пока не посмотрела в глаза этого человека. В них не было жизни, как у Лайлы или Фредди Хардвиков. Взгляд посыльного был таким же отсутствующим, как у мертвеца.