Некоторые оракулы проводили годы, чтобы отточить свои навыки и не потерять рассудок. Другие заглушали натиск бесконечного потока информации при помощи веманты. Была еще и третья категория, подобных идущему навстречу оракулу. Они отдавали контроль над своим разумом телепатам и вели рабское существование, бездумно подчиняясь приказам своего господина в обмен на душевное спокойствие, которое он мог им гарантировать. Порабощенные телепатами оракулы могли думать только о своей работе. Их история, семья и даже имена переставали существовать и иметь смысл.
– Но Принципы запретили рабство, – сказала Ильза, когда Файф ей все объяснил.
– Договор между телепатами и оракулами был
Ильза попыталась не дрожать, когда оракул проходил мимо них. Этот человек, по сути, был ходячим трупом. В то же время девушка понимала его выбор.
Ильза представляла себе, что дом посла расположен на богатой улице и представляет собой официальное здание, на котором, возможно, даже развевается флаг Доклендса, если такой вообще существовал. Мощеная улочка, на которую привел Ильзу Файф, была далека от высшего класса, хотя в Лондоне существовали и более бедные районы, в некоторых из которых Ильза когда-то жила.
Дом посла был одним из трех бесцветных трехэтажных зданий с общей террасой, боковая часть которой с одной стороны покосилась, как будто кто-то вытащил из ряда книг книгодержатель[14], и грозила вот-вот повалиться набок. Бросив взгляд на несколько окон, Ильза увидела, что большинство домов переоборудованы в квартиры. Если это тот уровень роскоши, который мог отвлечь оракула от войны между фракциями, то как же ужасно, должно быть, выглядело жилье в Доклендсе.
Когда Ильза и Файф позвонили в дверь Йорна, их встретила и провела в гостиную застенчивая служанка. Девушка не была оракулом, так что Ильза предположила, что она, скорее всего, телепат. По крайне мере, дом оказался довольно уютным. В гостиной, увешанной разноцветными тканями, с потолка свисала связка вычурных медных светильников, а под ногами лежал обнадеживающе дорогой ковер с замысловатым разноцветным узором из животных и растений. Картину завершал густой приторный аромат роз.
– Так Йорн – марокканец? – пробормотала Ильза.
– Думаю, кто-то из его предков был мараукканцем, но сам Йорн – прирожденный кокни[15], – Файф нахмурился. – Ты же хотела сказать мараукканец, да?
– А я разве не так сказала?
Прежде чем Ильза успела втиснуть в свои и без того пошатнувшиеся представления о мире неправдоподобный образ кокни-посла с предками из страны, которая по идее должна называться Марокко, позади них зашуршала бисерная занавеска, и в комнату вошел оракул.
– О, никак это младший брат Эстер, – сказал он: Мужчина явно был кокни, хотя и говорил на английском лучше Ильзы. – А здесь у нас… – Оракул внимательно осмотрел Ильзу, и уголок его рта дрогнул. – Итак, речь пойдет о делах семейных.
– Здравствуйте, – неуверенно произнесла Ильза.
Невысокий и широкоплечий Йорн обладал широким лицом с крупными чертами. Кожа его была смуглой, но при этом отливала холодным голубым оттенком. Как и каждый оракул, которого до этого видела Ильза, он выглядел так, словно его организму требовался кувшин жирных сливок. Волосы мужчины чудесного медного цвета уже начинали редеть на макушке, в отличие от бровей, которые продолжали оставаться пышными, разделяя лоб и лицо, подобно тому, как неухоженная живая изгородь в преддверии весны разделяет соседские участки.
Посол в ярко-оранжевой мантии из дорогой ткани пересек комнату, несколько раз подворачивая по пути свои длинные рукава, и взял руки Ильзы в свои. Девушка резко втянула в себя воздух, но не отстранилась даже тогда, когда губы Файфа сжались в тонкую линию.
– Вы так красивы, мисс Рейвенсвуд, – промурлыкал Йорн, окидывая девушку взглядом белых глаз. – Поистине, самая очаровательная молодая леди, которую я встречал за долгое время. Было бы вопиющей несправедливостью доставить вашу голову благословенному провидцу.
Ильза отдернула руки, каждый мускул в ее теле напрягся, готовый к превращению. Файф настороженно потянул девушку за локоть и спрятал ее за своей спиной, что только рассмешило Йорна.
– Я шучу, мистер Уайтлиф. Мы с вами оба прекрасно знаем, что меня бы здесь не было, заботься я о мелочных интересах фракций. – Посол подошел к одному из кресел с шелковой обивкой и, растянувшись в нем как кот, театрально вздохнул. – Я не могу потакать всему этому притворству. Меня это утомляет. Так что давайте не будем притворяться, что надуманная ссора моего народа с вашим – это что-то важное.
