Лютик вслед за ней подскочил к вольеру и стал сквозь прутья подсовывать стакан с шампанским. Барашек задрожал от страха и робко лизнул искристое вино.
— Так, перед съемками не грех по глоточку, — возбужденно кричал Лютик. — Так сказать, за вдохновение!
Я со всей силы схватил его за локоть.
— Ты с ума сошел! — сквозь зубы процедил я. — Ну ладно, свадьба в зоопарке, может, это для вас и к месту. Но зачем же издеваться над животными! Ты посмотри на этих невинных тварей! — Я кивнул в сторону клеток. Звери со страхом наблюдали за событиями. — Они понятия не имеют, что такое спиртное! Они лучше, умнее, зачем ты хочешь все испоганить?!
Лютик со злостью отбросил мою руку.
— Заткнись! Святошей хочешь заделаться?! Не получится! Братьям меньшим хочешь уподобиться?! Рожей не вышел! Или хочешь стать чистым, как само первоздание?! Дудки! Поздновато, Ростик, ох как поздновато. На тебя столько грязи прилипло, что никакой родник не отмоет. Ты, если помнишь, к тому же первый алкаш! Так что…
Да, от Ростика в наследство мне досталось больше грехов, чем достоинств. И от этого наследства я не имел права отказываться.
— Хорошо, пусть — первый алкаш. Но зачем здесь напиваться? Не проще ли пойти в ресторан?
— Если хочешь знать, в ресторане мы не нужны ни одному репортеришке. Там и без нас хватает великих. А здесь… Ты только посмотри…
Я оглянулся. Недалеко от нас, под деревьями толпилась кучка папарацци. Они были во всеоружии, мертвой хваткой вцепившись в фотоаппараты, как в ружья. Казалось, вот-вот откроют огонь на поражение.
— Прикажи им сейчас же убираться! — Я бросился с кулаками на Лютика. — Ты не у себя на площадке! Ты в зоопарке, скотина!
Нас вовремя разняли гости. Они держали меня за руки. Напротив пыхтел красный Лютик. Пожалуй, я мог бы его сравнить с каким-нибудь зверем, но у меня не поворачивался язык — не хотелось обижать животных.
— Ах да, — брызгал слюной Лютик. — Как я сразу не сообразил. Ты же мстишь, сволочь! За Любашу мстишь! И как мелко!
Лютик орал все громче. Ему непременно хотелось, чтобы его все услышали, особенно репортеришки. Как он, Ален Делон Лютик, отбил во время съемок хорошенькую актрисочку у главного героя, признанного супермена.
— Боже! Как я сразу не сообразил! — Лютик театрально схватился за голову. — Но мы же честно тебе признались, что любим друг друга. И поверили, что ты простил. А ты… Мстишь тайно, исподтишка… Какая низость…
Я тут же заметил на себе презрительные взгляды. Некоторые даже отошли от меня подальше.
— Да! — не унимался Лютик, продолжая спектакль. — Да! Мы хотели сделать нашу свадьбу незаурядным событием. Чтобы запомнилась на всю жизнь! Но, похоже, зависть… Зависть того, кого я называл лучшим другом… Она не знает границ!..
Лютик явно переигрывал, потому что был изрядно пьян. Похоже, он действительно когда-то мечтал стать артистом, и наконец его детские мечты начинали сбываться. Я ненароком бросил взгляд на Любашу. Она буквально пожирала меня горящим влюбленным взглядом. Меня это окончательно убило. И я даже пошатнулся. И машинально рукой схватился за клетку. И вдруг почувствовал, на своей ладони что-то теплое и шершавое. Я оглянулся. Косуля, стройная, тонкая, с удивительно красивыми раскосыми глазами лизала мою руку и смотрела понимающим взглядом. Я улыбнулся. В один миг мне стало легко. И я уже не слышал дикого визга за своей спиной. Звона бьющихся бутылок. Я погладил косулю по мягкой шерстке.
— Ну что, красавица, тебе плохо? Ничего, скоро все уберутся отсюда. Потерпи чуток. Совсем скоро.
Косуля прилегла возле железных прутьев клетки, поджав худые ноги и вытянув мордочку поближе ко мне. Я присел возле нее. Нащупал в кармане печенье.
— На, бери, не бойся… Угощайся, красавица.
Косуля ела из моих рук.
— Я тоже был знаком… Давным-давно с такой, как ты, очень на тебя похожей. Ее хотели убить какие-то негодяи. Но я им не позволил. А ты не бойся. Эти не смогут убить. Хотя… Хотя они такие же…
Кто-то тронул меня за плечо, и я резко оглянулся. Напротив стояла Бина. Прижимая кружевной платочек к носу.
— А я и понятия не имела, что ты любишь животных. Это так трогательно. — Она язвительно рассмеялась. — Говорят, те, кто слишком любят животных, также сильно ненавидят людей.
Я оглянулся. Моей знакомой косули уже не было. Она скрылась в своем домике. Мне вновь стало неспокойно на душе и удивительно одиноко.
— Фу, ну и вонища же здесь! — Бина закашлялась. — Терпеть не могу эти запахи. Когда же мы наконец выберемся из этого хлева?
Она, так же тяжело дыша через платок и покашливая, отошла в сторону, подальше от вольера. Туда, где веселились люди. Дикое ржание, гогот, мычание, чавканье. Кто-то упал в лужу с шампанским, кто-то подполз к клетке, хрюкая, как свинья. Вокруг разбитые бутылки, непогашенные окурки, фантики от конфет.
