Однако покинуть злосчастный сектор эскадре аграфа не судилось, противник выпустил рой ракет, лишь небольшой процент которых с трудом удавалось сбивать боеголовками ближнего радиуса поражения, а те, в свою очередь, взрываясь, буквально на глазах поедали остатки щита, предвещая скорую расправу. Произведи противник подобный залп в начале сражения - Линос нисколько не колеблясь, предпочел бы дать деру, а в качестве оправдательных аргументов перед вышестоящим руководством достаточно было привести расчеты бортовых ИскИнов, фиксирующие избиение. Но враг решил первым этапом ослабить защиту эскадры, притупляя таким маневром их бдительность и втягивая в размен, а в действительности - легко и непринужденно лишил шансов на отход без потерь. После первого залпа от группы пиратов откололось сразу четырнадцать крейсеров, с учетом троих поврежденных ранее. Флот оппонента тут же отреагировал, выпустив целый рой небольших дронов добивать внешние орудия подранков и, что удивительно - стремительно нагонял его более современную эскадру, а это в принципе осуществить восьмым или девятым поколением кораблей просто невозможно. В этот момент Линосу, как никогда в жизни, стало страшно, почему-то подумалось, что враг не станет брать пленных, вымещая свою ненависть за все года преследования их рода со стороны соплеменников аграфа. А то, как быстро и четко корабли противника расправляются с остатками его эскадры - безоговорочно указывает на значительный технический перевес оппонентов, переводя группу метаморфов Динаро из второй десятки неугодных империи как минимум в первую тройку.
В отчаянии он приказал команде своего крейсера прибавить в скорости разгона, отделяясь от эскадры и бросая врагу "кость" в виде всех прибывших пиратов. Аграф выстраивал последние расчеты на то, что шакалы космоса корпусами оставшихся посудин, как минимум, на некоторое время смогут задержать преследователей, и, таким образом, дадут хоть какой-то мизерный шанс на спасение собственной команде соплеменников. Но вторая волна выпущенных ракет поставила крест на предпринятой попытке, накрыв остатки флота вместе с флагманом. Причем Линос готов был поклясться, что часть боеголовок, достигших его судна, изменила траекторию подлета, целенаправленно огибая заслон из пиратских кораблей по дуге. Очевидно, враг умудрился оснастить ракеты или некоторую часть из них ИскИнами, жертвуя дорогостоящей техникой в угоду поставленных целей. Его крейсер не смог поддерживать энергощит при наборе скорости больше, чем на двадцати процентах, и, как следствие, получил несколько попаданий. А без части разгонных двигателей и с двумя пробоинами со стороны десантного шлюза и рубки дальнейшие попытки оторваться от преследования походили на комикс.
Страх и досада давно покинули душу Линоса, осталась лишь злость на себя самого, на неполные разведданные о противнике и желание как можно больше забрать на тот свет десантников врага, ибо сдаваться он не намерен ни при каком раскладе, даже если пообещают жизнь. Плен и выдача аграфа сородичам неминуемо гарантирует смерть, только с позором всего рода и в адских муках, так лучше умереть в бою, как подобает славному воину, чем в руках штатного палача.
...Тимас Пурса истекал кровью возле медицинского отсека собственного корабля и отказывался на призыв медтехника лезть в капсулу. Опытный пират понял, что враг переиграл его нанимателей, и скорее всего, сконцентрировал треть всех своих сил в этом злосчастном секторе. Капитана тешило только одно - другим группам нападения повезет гораздо больше, чем им, а он сдаваться в плен и доживать свою жизнь на планете-тюрьме не намерен. Команда Тимаса разделилась - большая часть из сорока выживших пожелала сдаться без боя, а неполный десяток с ним во главе решили дать последний бой в районе рубки...
