– Это даже не звуки, это пищит мой котенок. Наверное, хочет на ручки. Эдуард вечером чуть не раздавил его в темноте. Кто-то выбросил на мороз. Он еще грудной, кормлю его из бутылочки…
– Забавно. Марина, ты плачешь? Почему?
– Потому что мне страшно жалко тебя. Потому что я хочу согреть и откормить хотя бы его… И потому что все совсем не так, как надо. Абсолютно все, папа. И только ты умеешь такое понимать. А ты там… Сейчас приму пеленки для котика и поеду к тебе.
– Как прошло свидание с дочерью? – спросил у Дениса на следующее утро доктор Волгин. – Все нормально?
– Да, все замечательно, – проговорил Денис. – Очень вам благодарен за такую возможность.
Волгин внимательно посмотрел на него. Взгляд страдальческий, в уголках рта горестные складки. Не очень похоже на эйфорию от того, что все замечательно.
– Не за что, – ответил он. – Но что-то вас беспокоит?
– Марина и беспокоит, – признался Денис. – Она так напряженно думает о том, что со мной произошло, так мучительно ищет какие-то разгадки, что я просто боюсь за нее.
– В смысле? Ей может угрожать какая-то опасность?
– Понятия не имею. Но мне кажется, что она может накликать на себя беду. Она как будто в чем-то подозревает едва ли не всех… Даже близких людей. Она умная девочка, умеет мыслить логически… Но по опыту она еще ребенок. Я боюсь какого-то неосторожного поступка, пока я тут лежу бревно бревном. Ее больше некому защитить в случае чего.
– Нельзя чуть конкретнее: в случае чего? – попросил Волгин. – Я тоже в каком-то смысле несу ответственность за то, что вашей Марине приходится о чем-то догадываться, а не знать. Мы же решили все подробности раскрыть в первую очередь детективам.
– Вы даже не представляете, насколько она близка к разгадке истинного положения вещей. Но она пытается самостоятельно вычислять виновных в чем-то, даже в сознательном распространении информации обо мне: в смысле, где и когда я бываю. Девочка может запутаться в собственных догадках, версиях и притянуть к ним случайные факты… Она может стать для кого-то помехой! Если честно, Виктор Петрович, я в панике. Начинаю жалеть о том, что вообще задумался о частном расследовании. Тогда мне казалось, что речь идет только о моей жизни. И вдруг понял, что забыл о главном – о безопасности дочери. Не предполагал, что она так плотно заинтересуется. А теперь почти сожалею о том, что всю эту историю благополучно не похоронили, как всегда, наши «проверенные» менты. Ну, подставили бы каких-то подростков. Ну, со временем те же или другие исполнители добили бы меня. И на этом и закончились бы испытания Марины. Людям приходится переживать любые трагедии. Смирилась бы и она.
– Чудовищный расклад, – заключил Волгин. – Готовность принести в жертву преступникам собственную, с таким трудом спасенную жизнь во имя мифической безопасности дочери, которая думает как раз об обратном. О том, как вам обоим вернуться к нормальной жизни. Хорошо, что она вас не слышит сейчас. Я бы на ее месте впал в ярость. Вы уверены в том, что такая сложная девушка легко найдет для себя замену любимому отцу? Скажу вам одну вещь. Я ежедневно вижу множество людей – снаружи и внутри. Так вот: это большая редкость для взрослых детей – такое преданное отношение к отцу. Надо ценить значение собственного присутствия для тех, кто вам дорог.
– Марине пришлось много страдать, – горько произнес Денис. – Ей не очень повезло с матерью. А я так мало, так нерешительно ее защищал. А теперь из-за меня такая тяжесть на нее свалилась…
– А ведь беспокойство о безопасности Марины решается очень просто, – сказал Волгин. – Вы должны ей посоветовать следующее: пока ни с кем не делиться своими догадками и подозрениями, а в нужное время все рассказать профессионалу. Так она ни с какими сложностями не останется одна и без помощи. Кстати, Игорь уже рассматривает кандидатуры.
– Но тогда придется посвящать ее и в самые жуткие подробности такого расследования. Мы можем на такое пойти? Ее подозрения сейчас всего лишь на уровне полудетских фантазий.
– Как бы вы определили характер своей дочери?
– Марина нежная, беспомощная, довольно замкнутая. И упрямая. Она не полюбит просто так, ни за что. И ей можно верить. Да, у ее самых воспаленных фантазий должно быть основание, пусть даже крошечное.
– Ну, вот мы все выяснили. Более мотивированного союзника вам не найти. Отдыхайте, Денис. Я тут между разговорами заметил некий прогресс в вашем состоянии. Но пока все не проверим, не изучим, мои наблюдения остаются моими фантазиями. Которые бывают не только у нежных и беспокойных девочек.
– Виктор Петрович, – в палату вошла медсестра Нина, – там к пациенту пришла жена, я ей звонила, как вы велели. Сколько ей подождать?
– Я ухожу, – ответил доктор. – Дайте Денису передохнуть минут двадцать, обдумать все, о чем мы говорили. А потом пускайте жену.
Нина закрыла за профессором дверь и обратилась к Денису:
