– Можно и так сказать. Артем почему-то волновался и метался весь вечер, просил меня тебе позвонить. Но я не решалась, потому что Сергей рассказал о твоем переезде. Позвонила Игорю, а он сказал, что ничего пока не знает, но это говорит лишь о том, что все в порядке. Но Артема не смог успокоить даже Игорь, которому он так верит. Короче, мы не спим и трясемся уже вместе. Мы оба знаем, что у тебя что-то случилось, и хотим узнать только одно: что мы ошибаемся. Скажи мне «да». И я больше не стану тебе мешать среди ночи.
– Моя ты переводчица, – глухо произнес Денис. – Я не могу вас успокоить, как бы мне того ни хотелось. Не могу я вам соврать. Ты все равно поймешь. И думаю сейчас только о том, какое немыслимое, нереальное, сложное и тяжелое чудо на меня свалилось. Это вы. Только вы и есть чудо моей жизни. Посреди адской нескончаемой боли. Я не знаю, как удержать, как не уронить такую драгоценную тяжесть. У меня сейчас руки отмирают вместе с сердцем.
– Господи, Денис. Ты плачешь?
– Да. Случилось именно то, чего я больше всего боялся. Марина… Ее похитили. Мы ничего не знаем о ней. Но Сергей уже все обсуждает с начальником отдела по похищениям и убийствам. Просто сейчас ночь, что-то делать они смогут лишь утром. Настя, раз ты позвонила… Я на такое не рассчитывал. Но раз позвонила, помоги мне. Только сначала успокой ребенка. Ты переводишь слова, которые никто не произнес, а он просто все слышит на любом расстоянии. Уложи его спать. Я хочу рассказать тебе все. Скажи Теме, что все живы и в какой-то степени здоровы. Мы просто должны решить важную проблему. Это правда. Скажи, что мы не знаем, где Марина, но Сергей и большой полковник уже ищут похитителя. Они, конечно, найдут. Уложи, вернись, я все расскажу до секунды.
…Денис закончил свое драматичное повествование, не опустив даже свой поступок: «И я вмазал этому Эдуарду. И мне чуть полегчало и даже не стыдно».
Настя задала один вопрос:
– Тебя ведь волнует еще что-то очень конкретное?
– Да, очень. Вера. Какое отношение она имеет ко всему и ко всем? Кроме дурацкой затеи с видеокамерами. Есть что-то еще? Она зачем-то искала прямого контакта с подонком-похитителем. Это не совпадения, не случайности?.. Ты, кажется, встречалась с ней в больнице.
– Да, видела один раз во дворе. Мы уходили, она шла к тебе. Но, Денис, ты хочешь услышать больше, чем я могу увидеть, почувствовать, перевести. Мне есть что сказать. Только в такой критической ситуации это пустяки, наверное. Я вижу ее сейчас. Не знаю, к чему Вера причастна, с кем в сговоре, против кого. Я знаю только одно: с ней все понятно без перевода. У нее нет особого языка. У нее только громкий голос, который кричит о том, что она пытается скрыть. Плохо, небрежно пытается. Но она человек, который не жалеет никого. Кроме себя, конечно. И в ситуации с Мариной трагично то, что Вера не жалеет и Марину… Денис, я не хочу быть безумной вещуньей… Но Вера имеет отношение к исчезновению Марины. Только это. Больше я ничего не вижу и не понимаю во всей истории. Дотерпим до утра, мой дорогой. Мы все узнаем. Но нам всем нужны силы, чтобы вынести то, что узнаем. Но мы заслужили радость и покой. Я позвоню утром. Но не рано, постарайся выспаться. Да, я очень верю Кольцову. Такой забавный киношный ковбой, который умеет и жалеть, и ненавидеть, и страдать. И все это прячет, как плачущий от смеха комик. И ты плачь, если от этого легче. Я точно пошла в ванную реветь. Спокойной ночи.
Вера проснулась в восемь часов утра. На час раньше, чем ей положено по режиму в ранге высшего закона. Она гордилась собственной физиологией, которая легко и охотно подчинялась диктату мозга. Этой ночью Вера спала так же крепко и спокойно, как обычно. Но мозг, видимо, и во сне не выпускал из центра внимания важное дело, которое Вере необходимо выполнить вовремя.
