Я приподнялся и сел, оперевшись спиной о колонну. От вертикального положения перед глазами поплыли круги, и вообще я чувствовал себя, как чудом спасённый утопающий, успевший прикоснуться к бездонному ничто. Поэтому я сидел и бездумно смотрел на зал ожидания главного международного аэропорта Имперских Соединённых Штатов, который в этот ранний утренний час был похож на лагерь переселенцев времён великого "возвращения домой". Это было время, когда люди разных национальностей, подгоняемые эпидемиями и войнами, в паническом страхе начали возвращаться на свои исторические родины – я видел такие лагеря в старых-престарых документальных хрониках. Между грудами чемоданов, рюкзаков, сумок, сверху заваленных ворохами одежды, спали люди, защищённые и одновременно ограниченные жёсткой скорлупой своего сознания, осенённые благодатью стабильности и здравомыслия. Но если в мире должно существовать некое равновесие между здоровьем разума и его болезнью, на чью тогда долю в полной мере выпадает второе?
Ладно, Алекс, хватит рассуждать о вечном. Выжил – молодец, а теперь надо и дела делать.
Осторожно, как крадущийся за мышью кот – не дай бог кого-нибудь задеть, разбудить! – я пробрался между спящими людьми к своему креслу и перетащил свои нехитрые пожитки в дальний угол терминала. Потом передвинул поближе к себе информационную стойку, чтобы защищала меня от посторонних глаз, развесил на ней выстиранные накануне трусы и футболки…
– Лёшка, да ты чистоплотен, как твой Елисей! Тот готов себя вылизывать по три часа кряду, чтобы даже запаха не оставалось, и ты такой же.
Берёшь с него пример? – Аля весело засмеялась. – Никогда раньше не встречала таких парней!
– Ну так я вылизываю себя, чтобы тебе потом было приятно вылизывать меня… – я улыбнулся и навалился на неё всем телом. – Попробуй?..
Воспоминания, воспоминания… только это тебе теперь и осталось. Я вытащил из кармана ключи от своей воронежской квартиры – тонкую металлическую пластинку с висящим на ней массивным брелком-оберегом. Вот уж не думал, что они будут сопровождать меня по всему миру! Потом достал планшет и провёл пальцами по экрану. Распознав мои отпечатки, монитор засветился чёрным светом и выкинул табличку «Приветствую тебя, хозяин». Я автоматически кивнул ему в ответ и едва не рассмеялся – ну вот, дожил, уже и с техникой начал общаться, как с живым человеком!
С трудом пробравшись сквозь завалы накопившихся писем, уведомлений, срочных предложений работы от настойчивых в своей нужде работодателей и прочего не интересовавшего меня сейчас мусора, я отыскал Алину страничку…
…Удалить файл «Я её люблю»?
Да!
Вы уверены?
Да!
Удаление невозможно. Файл используется. Пожалуйста, сначала разлюбите, потом удаляйте…
Я поплотнее закутался в чью-то заботливо оставленную мне куртку. Воздух был душным и густым, словно надвигающийся с океана ураган спрессовывал воздушную смесь над материком в студенистое марево. Но, несмотря на это, меня знобило. Холод рождался где-то глубоко внутри и навязчивой зыбью расходился по всему телу. Я поёжился… Сколько уже можно страдать из-за этой несчастной любви? Год, два, три, вечность?.. И что такое вообще эта любовь?! Безумный клубок чувств, мыслей, эмоций, где переплелось всё – невероятная нежность, интерес, вожделение, страсть, желание дарить заботу и счастье, жажда наслаждения, благодарность, ревность, тоска, болезненная зависимость, чувство полёта – клубок, где каждая ниточка, за какую ни возьмись, ведёт к ней, к ней,
