Переводчиков со свистящего во всём мире можно было счесть по пальцам. И вовсе не потому, что этот язык был каким-то там суперсложным. Нет. С точки зрения мутанта-переводчика – язык как язык, не сложнее арабского или китайского, хотя его смахивающее на шипение змеи произношение в сочетании с экзотической внешностью свистящих, надо признать, производило весьма устрашающий эффект. Главная причина крылась в характере свистящих. Они не желали идти на контакт ни в какой форме, озлобленные на весь мир, движимые одним желанием –
Короче говоря, в Стране навеки павших, как именовали своё государство свистящие, раньше мне бывать никогда не доводилось. Раз пять я переводил на переговорах с их министром иностранных дел, угрюмым вараноподобным существом, которому больше бы подошла роль палача в фильме ужасов, да время от времени меня просили перевести их международные видеотрансляции. Но, как говорится, неисповедимы пути Господни… Кажется, вы обещали мне содействие в моих поисках, святой отец? Или это ваш бог уже начал действовать… столь непредсказуемым образом? Я не выдержал и громко фыркнул от смеха. И в тот же момент профессиональный точечный удар прикладом в висок счастливо прервал мой поток сознания…
У моих ног лениво текла река, будто ворочался лощёный водяной дракон, поигрывая своей гематитовой чешуёй с густой россыпью солнечных бликов. Стояла середина зимы, воздух был холодным и прозрачным и искрился бесстыже-радостно под яркими лучами солнца. Я поплотнее закутался в толстый шерстяной плащ с меховой оторочкой, богато расшитый бисером из переливчатых драгоценных камений и золотыми чеканками, под которым в тому же скрывалась тёплая добротная рубаха. В моей душе по-прежнему властвовал мёртвый холод, но теперь температура вокруг меня, казалось, сравнялась с температурой внутри моего тела, поэтому бивший меня мучительный озноб немного отступил.
– Да, Ханания, ты прав. Люди должны прийти к богу сами… – я на мгновение запнулся, – как пришёл к нему я. Но путь этот может быть долгим, очень долгим. Сколько человеческих душ погибнет за это время!
Мы можем помочь людям. Не позволить невинным душам обратиться к лживому богу, а уже заблудших заставить от него отвернуться… И для этого нам нужно сделать лишь самую малость – стереть с лица земли эту обитель дьявола, скрывающегося под личиной великого Бела-Мардука. Пока зиккурат возносится до небес, люди будут верить в могущество сатаны, именуемого ими сыном чистого неба. Зиккурат довлеет над их душами, не позволяет им вырваться из-под своей власти, разве вы этого не понимаете, братья мои?
Ханания и Мишаэль сидели на плоском камне, тесно прижавшись друг к другу, как два нахохлившихся воробья. Дешёвенькие, протёртые едва не до дыр плащишки плохо защищали от пронизывающего ветра. Наверняка ещё и недоедают, бедолаги, вот тело-то и не греет.
– Но разве можно подталкивать людей к богу через насилие? – Ханания явно продрог до костей.
– Добро должно быть сильным, разве не так? Если ты идёшь по улице и видишь, что на дитя напал бешеный пес, ты убьёшь пса, но спасёшь ребёнка, верно? То есть ты сотворишь великое добро, сотворив малое зло. А тут речь идёт о спасении не одной человеческой души, а многих тысяч душ!
– Но брат Даниил не одобрит этого! – вмешался Мишаэль. – Он не позволит нам это сделать, я уверен.
– Брат Даниил – замечательный человек, добрый и мудрый. Моё уважение к нему беспредельно. Но не всё подвластно его пониманию. Он всего лишь человек. Поэтому ему необязательно знать о нашей задумке… Но когда мы воплотим в жизнь замышленное нами, когда он увидит, сколько людей обратилось к свету благодаря тому, что мы разрушили обитель дьявола, он всё поймёт и одобрит, я в этом нисколько не сомневаюсь!
– Ты хочешь, чтобы мы разрушили башню… втайне от Даниила?! – похоже, Ханания и Мишаэль не верили своим ушам.
