Меч Сессара вился в его руках упругим кнутом, как и само тело человека-полуящера. Два совершенных орудия убийства, говорящих на непонятных мне языках. А они отлично понимали друг друга, с полунамёка, с полужеста, вторили друг другу, усложняя изгибы и петли, усиливая взмахи хлыста, придавая ему смертельную мощь. Я не понял, как Сессар оказался позади меня. Даже не увидел, просто ощутил лёгкое колебание воздуха за своей спиной. Единственное, что я успел сделать, – рухнуть тяжёлым кулем на землю и инстинктивно, наугад завести за спину меч. Я почувствовал, как клинок Сессара ударил по моему клинку, значит, угадал… каким чудом?., перекатился влево, и в то же мгновение ощутил обжигающую боль. Словно стальной хлыст хлестнул меня по рёбрам, через весь левый бок до спины. От резкой боли у меня перехватило дыхание, я по инерции катнулся дальше и вскочил на ноги. Но это невозможно! Я же блокировал, успел…
Я с удивлением уставился на его меч – вместо того чтобы заканчиваться одним остриём, клинок посредине раздваивался, расходясь в стороны двумя гибкими язычками, как змеиное жало. Мне показалось, что, заметив мой удивлённый взгляд, Сессар довольно усмехнулся. Слегка притянув к себе руку, он плавно сложил клинок, и тут же, скользнув влево, по какой-то сложно закрученной траектории выбросил меч вперёд. Я автоматически – всё же тело может опережать мысли – отклонился и услышал, как его раздвоенный клинок клацнул рядом с моей шеей. А мой противник действительно улыбался. Он играл со мной, забавлялся, как долгожданной игрушкой. Ещё бы, собственноручно пестовал меня, готовил несколько месяцев в предвкушении того, как получит изысканное наслаждение от опасной игры.
Понять… понять… я должен понять, как он движется… проникнуть в сверхгибкую структуру языка, на котором говорит его тело… да, у меня на это слишком мало времени и слишком мало сил… Пропитанная кровью рубашка плотно прилипла к телу, левый бок горел огнём от расходящейся кожи. Понять… да вообще возможно ли это? Как можно разобраться в этом адском хитросплетении петель, разворотов, спиралевидных уходов и атак? Это всё равно что пытаться распутать клубок парашютных строп в пикирующем самолёте… Ни одного прямолинейного удара, замысловатые движения, начинающиеся где-то в позвоночнике, волной расходящиеся по всему телу и заканчивающиеся хлёсткими взмахами клинка.
Ни одного прямолинейного удара… мой противник никогда не выпрямляет полностью меч. По крайней мере, я не помнил, чтобы за время боя хоть раз увидел прямолинейный стремительный луч… Сессар предпочитает играть с замысловатой геометрией под стать своим витиеватым движениям. И никогда не выпрямляет полностью меч… Не хочет? Не умеет?..
Боль в боку становилась невыносимой, мысли спутались в беспорядочный клубок. Где-то давным-давно я прочитал, что переводчик – это бог, который создаёт понимание из непонимания. Возможно, так оно и есть, вот только иногда он запаздывает с пониманием…
Уродливый осколок щебня лежал на пыльной обочине тротуара, отбрасывая от себя не менее уродливую тень, которая тоже казалась покрытой серой пылью. Солнце жгло нещадно, и надо же мне было забыть дома бейсболку… Я сидел на бордюре и предельно сосредоточенно изучал невзрачный камень, боясь оторвать от него взгляд. Мне казалось, оторвись я от этого занятия, и весь мир вокруг меня мгновенно рассыплется на груды таких же уродливых каменных осколков, навеки оставив меня в полном одиночестве. Алин голос продолжал звучать в голове спокойно и бесстрастно. «Я больше не хочу тебя видеть. Уйди из моей жизни.
Навсегда. Оставь меня в покое.
Изогнутый клинок чёрной молнией сверкнул над моей головой, направляясь по косой мимо уха к шее. Я не успел отпрыгнуть в сторону, лишь судорожно вздёрнул меч вверх, намертво вцепившись в рукоять двумя руками, чтобы остановить мощный удар. Стальной хлыст соскользнул вниз по моему клинку, раздвоился и лизнул ядовитым жалом меня по шее. Боль… боль… боль, которая высасывает последние силы, мысли, жизнь… А мой противник уже начинал новую атаку. Сквозь мутную, отливающую багрянцем пелену пота я с трудом различал его движения. Скорее ощутил, чем увидел, как новая волна пошла от его позвоночника к руке, по ходу закручиваясь, заворачиваясь змеёй, набирая мощь… Глупо, ох как глупо умирать на этой пыльной арене, развлекая беснующуюся от кровавого зрелища публику… к чему тогда вообще была эта жизнь?., и эта моя несчастная-несчастливая любовь?., и эти незаконченные поиски бога?., или, может быть, самого себя?..
