Переводчик полностью

Осторожно, боясь повредить эту дивную самоцветную мозаику, я пополз дальше и, когда тёплая вода дошла до локтей, опустил лицо в солоноватую толщу. Ленивая волна ласково захлестнула меня с головой, пробежалась по спине и прокатилась обратно. Боже, как хорошо…

И тут меня пронзила боль… та самая боль… хорошо знакомая, почти родная… боль из моего навязчивого ночного кошмара, вдруг ставшая явью… Мост, вопли толпы, обжигающее прикосновение воды, которая жадно обхватывает меня своими щупальцами, проникает в моё тело, в мой мозг, в каждую клеточку моего я… Боль была настолько острой, что поначалу я даже не осознал, что это была боль… она была похожа на чистейший наркотик, без каких-либо примесей, посторонних ощущений, мыслей, чувств… истинная, первородная, идеальная боль… боль как она есть… Я перестал дышать, видеть, двигаться, я перестал жить во времени и в пространстве. Отныне я жил только в этой боли, жил болью, дышал ею… Я хотел сжаться в тугой комок, свернуться, скрутиться, чтобы спрятаться от неё, защититься, но моё тело меня не слушалось. Оно распластывалось в тёплой воде, выгибалось дугой, извивалось жалким раздавленным червяком… оно предательски разворачивалось и раскрывалось навстречу боли, словно приветствовало её… Платиновое клеймо на виске острыми краями впивалось в плоть, разрывало стенки сосудов, пульсировавших жгучими толчками, а ласковые волны бежали и бежали по моему лицу, смешивали свою прозрачную солёную воду с моей горячей солоноватой кровью и застилали мне глаза багровой пеленой… Я кричал, но не слышал своего крика. А боль достигала всё новых высот, и когда казалось, что это уже всё, предел, дальше уже невозможно, она, словно великая оперная певица, брала новую, невероятную по своей высоте ноту, разрывая пространство нечеловеческим, божественно чистым звучанием. Боль проникала в каждую клеточку моего мозга, как педантичный хирург, острейшим скальпелем тщательно и безжалостно срезала оболочку с каждого нейрона, обнажая его сокровенную плоть перед внешним миром, забиралась внутрь, пробегала по каждому отростку, становилась моими мыслями, чувствами, мной…

– Извини, – вдруг тихо произнёс кто-то и совершенно обыденно добавил:

– Сужаю каналы взаимодействия.

Боль медленно отступила, и на её месте осталась абсолютная пустота. Я судорожно ловил ртом воздух и, не отрываясь, боясь оторвать взгляд, смотрел вверх на идеальное бирюзовое небо. В этом мире не было больше ничего. Возможно, не было даже меня. Боль ушла, и я не знал, не ушёл ли вместе с нею из этого мира и я.

– Кто ты? – беззвучно прошептал я. – Бог?

– Ну что ты, – мне показалось, что в тихом голосе прозвучала насмешка.

– Хотя некоторые меня так называют. Я помощник. Всего лишь помощник.

– А я всего лишь человек, – прошептал я.

– Всего лишь человек?.. – опять лёгкая усмешка.

– А ты и есть тот развратный юнец, который выполняет все людские прихоти?

– Если тебе так хочется думать…

Висок продолжал горячо пульсировать, выталкивая наружу ненужную теперь кровь, и багрово-прозрачные волны нежно пробегали по моим глазам.

– Но почему тогда всё… так в этом мире?

– Много людей. Много желаний. Каждый хочет своего. Я всего лишь помощник. Я только выполняю желания.

– И если много человек хотят чего-то одного, ты это исполняешь?

– Даже если один человек хочет чего-то, но очень сильно…

– Ты – вода?

– Нет. Просто вода – наиболее удобная форма существования. На этой планете. Вездесущая. Безграничная. Ёмкая… И наиболее приятная, – в голосе моего собеседника скользнула улыбка.

– …вездесущая и безграничная… как бог? Реки, озера, моря? Дождь и снег? Водопроводная вода? Питьевая вода, пища? Кровь, лимфа, внутриклеточная жидкость, ликвор?.. Ты знаешь, что происходит везде и повсюду? И в голове у каждого?

– Я просто считываю информацию.

– А как же войны, смертельные болезни, эпидемии?

– Их тоже хотели. Хотели очень многие. И хотели очень сильно. Возможно, сами того не осознавая. Я просто выполнил их желания.

– Но никто не хочет крови и смерти!

– Я считываю настоящие желания. Те, что скрыты в глубине…

– Даже если так, другие-то люди хотели счастья, покоя, любви!

– Да. Хотели. Но не так сильно. И, на самом деле, их было не так много.

– И ты бесстрастно и равнодушно…

– Нет, – в голосе моего собеседника зазвучала глухая, тяжёлая тоска… или мне только показалось? – Но у меня нет собственной энергии. Вся энергия в вас, ваших желаниях, ваших мечтах. У меня просто нет выбора.

– Ты живой?

– Живой? Ты хочешь знать, если ли у меня душа? В вашем понимании? Я сам – душа.

– Неужели тебе никогда не хочется поговорить с людьми?

– Хочется. И я говорю. Как сейчас с тобой.

– И всегда через боль?

– Нет. Просто у тебя совсем нет защиты. Нет стены.

– Нет стены? Что это значит?