– Вот это как раз и не проблема, – вздохнул я, отодвинул тарелки и вытащил из рюкзака свой планшетник.
– Ты что, собираешься взломать внутреннюю сеть службы госбезопасности?! – глаза Кьёнга были полны ужаса. – Да за такое… за такое и к смертной казни приговорить могут!
– Да ничего я не собираюсь ломать, она уже взломана. Он постарался, – кивнул я на планшет.
– Кто постарался?!!
– Он!
Кьёнг посмотрел на меня так, как, вероятно, смотрел на своих самых безнадежных пациентов.
– Послушай, Кьёнг, когда-нибудь потом я тебе всё объясню. А пока давай сделаем то, что надо. Хорошо?
На причале Кьёнг нервно поправил мне воротничок рубашки, совсем как заботливая мать, провожающая сына в дальний опасный путь. Я увидел, как слегка подрагивают его руки… Да он же за тебя переживает, причем переживает по-настоящему, бессовестный ты эгоист!
– Возвращайся, братишка. Да помогут тебе все боги.
– Вернусь. Обязательно… И спасибо тебе огромное…
Я торопливо обнял его и взбежал по трапу на катер. Махнул ему рукой – мол, не надо дожидаться отплытия, теперь уж я сам, иди – и отошел к левому борту. Чтобы не видеть его глаз… Ты ведь, Алекс, почти уверен в том, что ты не вернешься, правда?
На борту я перекинулся парой слов со своими новыми «коллегами», коротко объяснив им, что прибыл на стажировку из известной пекинской клиники, и – не дай бог начнутся подробные расспросы! – ретировался на нос катера, где уселся на палубу, свесив ноги за борт.
Легкий специализированный катер с красными крестами на бортах почти летел над изумительной лазоревой гладью. Мимо проносились маленькие островки, покрытые сочной лаймовой зеленью, словно шарики мятного мороженого, сквозь нежную сливочную дымку проглядывало желто-дынное солнце и истекало сладчайшим соком лучей на голубичную подложку неба – всё было сочно, радостно, ослепительно, сахарно, как на ярком леденцовом лубке, что дарят детям на новый год! Ветер бил в лицо, нещадно трепал мне волосы, я откинул голову назад и засмеялся. А всё же жизнь – потрясающая штука, несмотря ни на что! И, словно вторя моему восторгу, слово всего этого великолепия ещё было мало,
Примерно через три часа на горизонте появились очертания скалистого острова. На душе снова стало муторно-мерзко. Я огляделся вокруг. Просто зона отчуждения какая-то… Дельфины отстали от катера ещё час назад, исчезли из виду вкусные пирожные-островки, даже небо, казалось, налилось серой свинцовой тяжестью… В какие неприятности я впутал Кьёнга? Да, мне удалось убедить его в том, что, если вдруг до него доберутся, он должен строить из себя полнейшую невинность и валить всё на меня – дескать, обманул, мутант, обвёл вокруг пальца, плакался, что на острове у него любимая девушка, без которой он жизни не мыслит, и ему просто позарез нужно с ней встретиться. Поверят ли? Вряд ли, конечно. Но ничего иного я ему предложить не мог… За себя я не боялся. Положа руку на сердце, я был уверен, что остров – это ловушка. Слишком уж гладко всё складывалось, слишком уж всё одно к одному, прав был Кьёнг, ох как прав. Не верю я в такую удачу, а вернее даже в целую вереницу удач. Не бывает такого в этой жизни. Да, меня пустят на остров, возможно, даже позволят встретиться и поговорить с профессором, а потом… потом на том же острове и оставят. Скрыться мне там негде, а вот меня скрыть от кого угодно – пожалуйста.
Вскоре катер замедлил свой ход, круто завернул в узёхонький проливчик между скалами и пришвартовался в укромной бухте, нарушив её блаженное спокойствие. Помимо нас у причала стоял всего лишь ещё один катер чуть побольше нашего, тоже с красным крестом на борту. Судя по всему, визитами островитян не баловали. Нас провели к невысокому административному зданию, где выдали по паре небесно-голубых халатов с желтыми кантами. Голубой цвет действует на больных успокаивающе, а желтый помогает привлечь их внимание, объяснили нам. Заполняя анкету, я задержался на пункте «Темы, над которыми вы работаете» и, немного поколебавшись, решительно вывел «ментальные патологии переводчиков». Давай же, Алекс, смелее! Понятно, что неприятно, но другого выбора у тебя всё равно нет. В остальных темах ты и вовсе ни в зуб ногой. Через час нам выдали бэджи с нашими фотографиями и именами, и, как я теперь подозревал, вживленными в них жучками, после чего пришел спортивного телосложения доктор с пронзительным взглядом, представившийся нам как руководитель практики доктор Чань. Он внимательно просмотрел наши анкеты, позадавал по ходу уточняющие вопросы и пообещал каждому предоставить «чрезвычайно любопытный материал» по интересующей его теме.
