Я вытащил из стопки в гардеробной не совсем уж до неприличия застиранную серую футболку, натянул чистые джинсы и спустился во двор в тёплое сырое утро. Прямо за домом начиналось пустынное побережье и водохранилище, в этот ранний час томно лизавшее песчаный берег. Профессиональные пловцы и гребцы-байдарочники говорят, что в нашем воронежском море тяжёлая вода… что это означало наверняка, я не знал, но фраза «у вас в воронежском море тяжёлая вода» не вызвала во мне внутреннего протеста, поэтому я с ней соглашался… Я дошёл до стоянки, залез в свой чёрный, огромный как танк внедорожник – да, блин, да, Алекс! Сплошные понты, куда ж без них?! – и завел двигатель. Шесть часов утра. Для визитов, мягко говоря, рановато. Бессовестно рановато. Но даже если и так, ждать я не мог. Ночное открытие копошилось внутри тревожным червем, подгоняло – узнай, докопайся до истины, чего бы тебе это ни стоило… ты должен…
Я вырулил на второй этаж северного моста; всегда любил ездить по верхней эстакаде – ощущение, будто несешься прямо над водной гладью – и вдавил в пол педаль газа. Мэтт Беллами (за прошедшие пятьсот лет никто так и не сумел переплюнуть этих бритов из группы Muse) вкрадчиво нашептывал на староанглийском…
А насчет любви-то он прав. Ох, как прав… Я лихо завернул по крутому завитку развязочной эстакады, оставил по правую руку изумрудную пену крон в полузазброшеннном парке Динамо, утонувшем в огромном овраге – здесь три года назад мы познакомились с Алей. Что ж, эта любовь была действительно слишком хороша, чтобы длиться вечно… Была?… А откуда же тогда эта хлесткая боль, стоит лишь в памяти проскользнуть её имени?
Я нервно усмехнулся, увидел своё лицо в зеркало заднего вида…. да будь уж честен хоть сам с собой! Признай, что ты законченный идиот, который сломал, разрушил всё собственными руками…
– Нет, Алексей, ну что ты? Вовсе не рано. Не нужно извинений. В моём-то возрасте шесть часов – уже позднее утро. Проходи на кухню. Я как раз заварил восхитительный чай. С сагандайля. Что в переводе с давным-давно умершего бурятского языка означает «трава, продлевающая жизнь», знаешь такую? С самого Байкала привезли… А теперь и приятный собеседник на чай сам пожаловал.
Всеволод Валентинович сделал приглашающий жест рукой и улыбнулся. Болезненно осунувшееся лицо, очки в тонкой оправе, порядочный, замечательный умничка, интеллигент, наверное, в сотом поколении. Человек, с которым по-настоящему тепло и уютно. И взгляд – этот его взгляд, который всегда меня поражал. Полный глухой тоски и… искреннего, неподдельного интереса. Мало кто из людей сегодня смотрит вот
Короче говоря, с ним мне было спокойно и хорошо, не то что с отцом, хотя тут и сравнивать-то нельзя. Мои отношения с отцом – отдельная история… С женой Всеволод Валентинович развелся; она так и не смогла простить ему, что он не сумел спасти их дочь. Да он и сам не мог себе этого простить. Заживо ел себя за то, что не сумел сделать невозможное, остановить цепную реакцию деградации, когда одна за другой рвутся, рушатся нейронные сети и нейроны пускаются в дикий дьявольский пляс, и ты не в силах удержать их, склеить разбившийся на миллионы осколков мир…
– Алёш, что-то случилось?
Янтарный травяной настой ударил о белоснежную гладь пиалы, омыл её, едва не выплескиваясь наружу, закрутился истекающей паром воронкой.
– Да нет, в общем-то, нет. Просто хотел спросить… – я запнулся. Ничего не случилось? И потому ты примчался к человеку в субботний день ни свет, ни заря?
По кухне растекался терпкий пыльцовый аромат сагандайля, травы, которая продлевает жизнь, а за окном ударили по стеклу первые тяжёлые капли дождя.
– Да, на следующей неделе начинается тренинг по восстановлению матрицы русскоязычного мышления. И я бы очень хотел, чтобы ты на нем появился. Когда ты в последний раз был на восстановительных программах?
Я пожал плечами. Кажется, с полгода назад… сам знаю, что давно, необдуманно…
– Вот то-то и оно. Пока тебя не возьмешь за ручку и не отведешь туда едва ли не силком… Алёш, тебе как никому нельзя ими пренебрегать. Ты же работаешь даже не с одним языком, как многие, а, как минимум, с десятью. Да ещё и болтаешь на них, как на своём родном. Меня это очень тревожит…
Всеволод Валентинович отставил чашку и сдавил ладонями виски.
