– Не беспокойтесь, они всех берут. Хотя оформить уход за близким родственником – действительно вариант. Но для этого нужно, чтобы ваша мать нуждалась в помощи во многих повседневных делах, например, не могла сама одеться, помыться или поесть. И если все это отвечает необходимым критериям, то муниципалитет заключает с вами договор. Еще законодательство предусматривает обязательное прохождения курса обучения по уходу за родственником. Правда он займет всего несколько дней. В этих вопросах помогает и Ассоциация лиц, страдающих нарушениями памяти. Но все-таки для оформления ухода за родственником нужно соответствовать всем критериям.
Опять эти критерии. Звучит как издевательство. Я никогда не соответствовал никаким критериям ни в профессиональной сфере, ни на личном фронте. Да и мама вряд ли им соответствует. Она действительно в плохой форме, но наверняка в недостаточно плохой, чтобы этого хватило бюрократам.
– Спасибо большое за помощь. Я все изучу и подумаю.
Запихиваю буклеты и листовки в рюкзак. Мне не привыкать к серьезным изменениям в жизни. Вот только почему после них жизнь всегда меняется только в худшую сторону?
Еду на автобусе домой. Просматриваю красочные брошюры. «Достойная старость для страдающих нарушениями памяти». Вот к чему мы стремимся в жизни, к достойной старости. Улыбающиеся старики с фотографий живут в геронтологических центрах, на которые у меня наверняка не хватит денег, даже если бы маму туда вдруг согласились принять.
Ни в одном буклете не рассматривается вариант, когда родственнику приходится самому разгребать проблемы и как-то выплывать. Разумеется, ведь в цивилизованных странах так не бывает, хоть общество в них и стремится обеспечить свободу выбора.
Да, я могу и хочу сделать так, чтобы у мамы была достойная старость. Что бы это ни значило. Боюсь только, мне придется принести в жертву себя. Свое будущее. Которое тоже не безгранично.
Никак у меня не идет из головы вся эта история с Сами и мотоциклистами. Я просто обязан помочь. На всякий случай я запомнил номер телефона, с которого приходят сообщения с угрозами, и записал его в свой смартфон. На работе выхожу из общего офиса в специальную комнату для телефонных переговоров. Здесь у нас полная звукоизоляция.
Я купил телефонную сим-карточку с предоплаченным тарифом, при покупке назвал вымышленное имя. Всегда ведь есть вероятность, что эти ребята окажутся неспособны к переговорам. Дрожащей рукой набираю номер. Вообще-то, я антрополог и моя работа – изучение чужих культур. Но эта культура кажется мне уж слишком чужеродной.
– Вяянянен слушает!
– Это Яри Ниеминен, здравствуйте. Звоню по поводу своего друга Сами Хейнонена. Я без разрешения залез к нему в телефон. Он запретил мне обсуждать ситуацию с кем бы то ни было. Так что я действую на свой страх и риск. Сами наделал дел и сам это понимает.
– Похоже, мозги еще остались. Скажи ему позвонить!
– Да я говорил. Но я мог бы вам оплатить, скажем, новые мотоциклы, если вы оставите его в покое.
– Дело не в деньгах. Мотоциклы для нас – это образ жизни, они охрененно символизируют наш мир. Короче, пускай звонит, если хочет разрулить вопрос.
– Он не решается. И я не могу его за это корить, вы неоднократно угрожали его убить, причем самыми разными способами.
– Ну, может, немного погорячились.
– Мы можем договориться? Я уговорю Сами вам позвонить, а вы, со своей стороны, пообещаете, что не убьете его и не изуродуете. Он чертовски честный парень, просто оказался не в том месте и вляпался в историю. Ну нельзя же за это лишать человека жизни. И между прочим, у меня есть ваши телефоны. Если с Сами что-нибудь случится, я немедленно позвоню в полицию.
– Короче, слушай сюда! Я не знаю, что ты за хренов очкарик, но тебе не стоит ставить нам условия.
– Извините, я вовсе не хотел угрожать.
– Но я оценил, что ты вписался за друга. Скажи ему позвонить.
– А вам можно доверять?
– У нас не принято кидать, если мы договорились.
На этом разговор завершился. Руки у меня после этого еще долго тряслись. Но я был горд собой. Может быть, я напрасно гублю свои истинные таланты на нынешней работе? И мое настоящее призвание – мафиозные разборки? Или, работа переговорщика-миротворца, например?
Вечером завожу разговор с Сами:
– Я тут обдумал твою ситуацию с байкерами.
– Есть о чем подумать, это точно.
– Мне кажется, тебе стоит им позвонить.
– Они меня убьют!
– Не убьют. Во всяком случае по телефону. Наверное, и вообще не убьют. Если это настоящие бандиты, то не могут же они совершать преступления бесплатно. А если они не бандиты, то, значит, и не станут никого убивать. Подумай сам.
– Уже думал. Мне кажется, я в своей жизни только и делаю, что все время думаю. Вообще, было бы здорово хоть пять минут в настоящем не думать о прошлом или о будущем.
Я не могу скрываться до конца своих дней. Здесь моя жизнь, моя работа, будущая семья. Мои сестра, мама и друзья. Маркус тоже здесь, и он совершенно прав. Собственно, он почти всегда прав. Еще ребенком Маркус понял, что не стоит забираться на верхотуру по перилам подвесного моста.
