Вечер Маркуса проходит в приготовлении ужина и подготовке ко сну под общее детское нытье. Папу рвут на части. Сегодня вечером от дяди Сами никакого проку.
Сильва в своем красном платье подходит поприветствовать за руку президентскую чету. Платье от Мерта Отсамо [44]. Откуда, черт побери, это известно комментатору? Похоже, он с моей девушкой состоит в более близких отношениях, чем я. Его-то Сильва наверняка взяла бы с собой.
Сильву интервьюируют, но не задают ей никаких вопросов про независимость. Ну и хорошо. Позже замечаю Сильву танцующей с изящным молодым человеком. Они не расстаются и в следующем танце. И еще в одном. Улыбаются. С их лиц не сходит улыбка всякий раз, когда они попадают в кадр с Ээро Хейнялуома [45] или обладателем премии «Финляндия» [46].
Маркус присоединяется ко мне после двухчасовой подготовки детей ко сну и их убаюкивания. Для него независимость – это возможность одарить любовью своих близких в большей мере, чем требуется.
Когда Маркус с миской чипсов в руках усаживается рядом со мной, по телевизору транслируют уже продолжение праздничного вечера. Многие гости праздника переместились в отель «Кямп» [47], и телекамера «вылавливает» звезд. Сильва ступает на красный ковер отеля в сопровождении того же партнера по танцу. Они держатся за руки и смеются. Маркус замечает, что я в шоке.
– Да, наверное, ничего серьезного.
– По-твоему, это нормально?
– Ну, праздник как праздник, обычное дело. Сильва просто экстраверт и космополит.
Маркус считает, что это, скорее, современные нравы, чем измена. Я как-то не уверен. «Что для вас значит независимость?» Возможность флиртовать с кем ни попадя. Вот, черт возьми, что она означает для Сильвы.
Сильва возвращается с праздника уже где-то после четырех утра. На следующий день она улетает на сборы в Бразилию и вот теперь, сняв макияж, укладывается рядом со мной. Притворяюсь спящим, но Сильва кладет руку мне на спину.
Утром осторожно расспрашиваю ее о впечатлениях от праздника.
– Было классно. Попозже поговорим. Мне сейчас нужно собирать вещи, времени совсем нет.
Когда сумка упакована, Сильва сразу садится в такси и направляется в аэропорт. Получается, мне предстоит пребывать в подвешенном состоянии весь декабрь?
Не предстоит. Пятнадцатого декабря Сильва меня бросает. Я просматриваю свежие посты в ее инстаграме. На фото она позирует со своей доской для виндсерфинга и щурится от солнца. «Отличный день активных тренировок в солнечной Бразилии. Жизнь улыбается мне!»
Кому-то, значит, улыбается.
К счастью, Сильва не настолько жестока, чтобы послать мне простое текстовое сообщение на телефон, как это делали другие. Она бросает меня, отправив сообщение в мессенджере «Ватсап».
В обеденный перерыв я иду покупать Хелми платье на рождественский праздник в детском садике. Шестой этаж «Стокманна» – самое надежное место, чтобы найти детскую одежду, если нет времени. В особенности сейчас, когда тут вдобавок к основному ассортименту представлен бренд «Поппи». Я постоянный покупатель этой торговой марки и даже по какой-то не очень понятной причине испытываю гордость от этого.
Нахожу славное серое платьице с карманами на молнии. Хелми в любом случае захочет надеть свои розовые леггинсы, а серый цвет несколько разбавит эту девчоночью приторность.
Вот, между прочим, тоже странная штука. Девочка должна выглядеть девочкой, но не слишком. У финских детей волосы вырастают так поздно, что они и в год еще почти лысенькие. Поэтому родители в панике бросаются навязывать им розовые банты, чтобы прикрыть темечко. Я же считаю, что ребенок должен быть ребенком, и не стремлюсь покупать одежду, подчеркивающую его пол.
Ко мне подходит продавщица:
– Вам помочь?
– Думаю купить вот это платье для дочери.
– Отличное платье. А вы не помните, ваша дочка примерно какого роста?
На дворе 2019 год. В наше время отцы знают размер своих детей. Я, собственно, ничего другого и не помню. Тем не менее отвечаю продавщице шуткой:
– Ну, наверное, что-нибудь от полуметра до двух.
Продавщица в замешательстве.
– А ско… сколько ей лет?
– Сто пять.
– Сто пять?
– То есть не лет, а сантиметров. У нее рост сто пять сантиметров. Мы как раз ходили в поликлинику на медосмотр в четыре года.
Несмотря на эпизод с платьем, я успешно прохожу все испытания праздником. Дарю воспитательницам своих детей по коробке конфет. Сообщаю и Салле время выступления детишек, но на утреннике она так и не появляется.
Сайми ходит в класс, где изучают иностранный язык «с погружением», и на рождественском празднике они поют на шведском. Краем глаза замечаю в последнем ряду Саллу, она наблюдает за выступлением дочери, натянув капюшон почти на глаза. Это добрый знак – и то, что она все-таки пришла, и то, что способна испытывать чувство стыда.
Салле получше. Она хочет прийти на Рождество домой. Это должно меня обрадовать, но на самом деле несколько беспокоит. В последние месяцы жизнь детей вошла в спокойное русло. Хотя в перспективе я, конечно же, надеюсь, что девочки будут жить с мамой.
