Перезагрузка полностью

Годы, прожитые с Мартти, разрушили фундамент моего храма. Нужно исправлять осанку. Отношение к жизни. И, наконец, эту самую кожу. Куда ни кинь – всюду клин. Может быть, в моем возрасте так и должно быть?

Песонен и не ждет, чтобы я предстала перед ним юной моделью. В наших отношениях есть искорка, тут сомневаться не приходится. И старые здания приводят людей в восхищение. В облупившейся краске есть свой шарм. Это прожитые годы с их мудростью и харизмой.

Однако я боюсь полагаться на одну лишь харизму. Отправляюсь в «Сокос» на первый этаж, в магазин «Эмоушен». Там наверняка должен быть этот эликсир. В компании сверстников сойдет и дешевенький крем для лица из продуктового магазина, но сейчас мне нужна молодость.

Я бреду между стеллажами, вглядываясь в названия, пока на помощь не приходит юная продавщица.

– Что вы ищете, госпожа?

– У вас есть крем, как его… «Копенгаген»?

Продавщица ведет меня в соседний проход и берет с полки белую баночку.

– Вы имеете в виду этот?

Она подносит высокую баночку поближе и щедро наносит мне на руку крем из тестера. Я нюхаю помазанное место. Запах легкий. Так, наверное, и лучше. Когда слишком сильно благоухаешь лавандой, что тут хорошего? Аромат тоже может быть навязчивым.

В любом случае на коже приятное ощущение от крема. Киваю продавщице и иду с ней к кассе. Счищаю защитный слой на купоне с бонусами и даю продавщице пятидесятиевровую купюру. Получаю евро сдачи.

Сорок девять евро! Дороговато за баночку крема, но это ничтожная цена за уверенность в себе. Возможно, за одну ночь я не превращусь в ровесницу Песонена, но кожа, кажется, и впрямь стала чуточку более эластичной.

На обратном пути из магазина стою на платформе и жду поезда. Рядом обнимается молодая пара. Им явно не хватает времени как следует проститься. Вот прибывает состав в противоположную сторону, они целуются и лишь в последнюю секунду отпускают друг друга. Когда вагон трогается, улыбаясь, машут друг другу, разделенные стеклом окошка.

Какой-то парень, светясь от счастья, проходит мимо меня по перрону. Он явно не задумывается, куда идет. Пытается как-то пристроить руки, но не находит им подходящего места. Я постоянно натыкаюсь на счастливых людей.

Это чувство я испытывала полвека назад. И вот, черт возьми, оно снова меня охватило. И все благодаря другу моего сына, Песонену. Нет, ну не могу. Я ведь знаю его с пяти лет, когда они переехали из Турку в соседний с нами дом.

Он всегда был каким-то несчастным созданием, которого хотелось приласкать, отстраненным от всего и в то же время настоящим. Однако теперь мне хочется приласкать его так, как женщина ласкает мужчину. Это кажется чем-то неправильным. И Сами никогда такого не одобрит. Да и Хенна.

И они правы. Песонен на тридцать три года младше меня. Разница в возрасте, разумеется, была бы совершенно незаметна, если бы я была мужчиной и вдобавок директором компании. Но в моем случае это неприемлемо.

Возможно, я путаю чувство любви с желанием о ком-то заботиться, когда свои дети уже разъехались, а муж умер. И больше не за кем ухаживать. Но нет, это что-то другое. С Мартти я не испытывала подобного уже десятки лет.

Мне нужно с кем-то поделиться. Вместо того, чтобы ехать домой, встаю на эскалатор, идущий наверх. Звоню Синикке и приглашаю ее выпить кофе. Может, хоть она мне что-то растолкует.