Прыжковые ускорители на ногах и спине «Центуриона» с ревом выплюнули столпы голубоватого пламени. Робот на мгновение оторвался от земли, его многотонная туша взмыла в воздух, перелетая скалу в каком-то нелепом, но чертовски эффективном прыжке.
«Ох, ёжки-матрёшки!» — вырвалось у меня, когда мы с оглушительным БУ-БУМ! приземлились по другую сторону, едва не потеряв равновесие. Кабину тряхнуло так, что я чуть не вылетел из кресла, несмотря на ремни. Но мы были целы. И мы продолжали нестись вперед.
И вот, наконец, лес расступился. «Центурион» вылетел на вершину высокого холма, и передо мной, как на ладони, раскинулся город Кхар’раш. Или, вернее, то, что от него оставалось на данный момент.
Картина была… впечатляющей. И жуткой.
Окраины города, те самые, что примыкали к лесу, были охвачены огнем. Густой черный дым поднимался к бледно-зеленому небу, смешиваясь с багровыми отсветами от двух солнц, которые уже клонились к закату. Я видел вспышки выстрелов, слышал грохот взрывов и яростные, первобытные крики Кхар’раш, смешанные с сухим треском импульсных винтовок корпоратов.
Бой шел прямо на улицах, среди тех самых грубых каменных домов, которые я видел вчера. Огромные фигуры черных великанов, прикрываясь какими-то энергетическими щитами или просто своей невероятной массой, теснили группы солдат Крейла в их серой высокотехнологичной броне. Те отстреливались, отступали, перегруппировывались. Это была настоящая мясорубка.
Корабль «Молох» Корпорации Крейл висел невысоко над центром города, поливая огнем из своих плазменных орудий какие-то крупные строения — возможно, цитадель Торвунда или другие важные объекты. Вокруг него, как назойливые мухи, кружили драконы Кхар’раш. Некоторые драконы уже были сбиты — я видел их дымящиеся туши, рухнувшие на крыши домов или на улицы.
Я нервничал. Сердце колотилось в груди, как сумасшедшее. Но я пытался собраться, заставить свой спецназовский мозг работать, анализировать. Нужно было понять, что происходит, где сейчас основные силы противника, где наши… и где, черт возьми, Лиандриэль.
«Система! — мысленно приказал я, активируя все доступные сенсоры „Центуриона“. — Полное сканирование поля боя! Выделить союзников, противников, основные очаги сопротивления! И найти мне сигнал „Стрижа“ Лиандриэль, если он еще активен!»
Голографические дисплеи в кабине ожили, заполняясь тактической информацией. Красные точки (Крейл) кишели на окраинах и, похоже, пытались прорваться к центру города. Зеленые точки (Кхар’раш) отчаянно сопротивлялись, но их было явно меньше. Несколько более крупных зеленых маркеров, обозначавших драконов, вели воздушный бой с «Молохом».
Лиандриэль! Она была там, в самой гуще, сражаясь с двумя грави-треками! Сердце пропустило удар, а затем бешено заколотилось. Эта отчаянная эльфийка (или кто она там, Шай’ал) снова лезла на рожон!
«Черт! — я стиснул зубы. — Эта девчонка точно когда-нибудь доведет меня до инфаркта своей отчаянной храбростью!»
Рука сама собой потянулась к рычагам управления «Центуриона», готовясь направить эту махину на помощь. Но тут… я замер. Рычаги? Зачем они мне?
«Я же Воронов… Я — Лисандр… — пробормотал я, закрывая глаза на мгновение. — Я могу управлять этим чертовым роботом одной, мать ее, силой мысли!»
Грёбаная привычка! Человек — это одна большая куча привычек, и моя спецназовская натура все еще пыталась действовать по старинке, полагаясь на физический контакт, на ощущение металла в руках. Но я был уже не просто Воронов в железной коробке. Я был связан с этой машиной на более глубоком, нейронном уровне. Я — это он, а он — это я. По крайней
мере, пока Протокол «Омега-Легион» работал.