– Ты стал менее сообразительным, иначе уже явился бы с готовым решением. Но не переживай, даже с гомосапскими мозгами ты придумаешь способ отправиться в прошлое, и с этим опять придешь на аудиенцию. Так повторялось три раза, но в этот, четвертый, я не стану томить нас ненужными встречами и объясню все сразу. – Чиёко, предвидя вопрос Ёна, заговорила громче, не дав перебить себя: – Оцифрованное сознание – это информация, состоящая из воспоминаний и алгоритмов под управлением эмоциональных фильтров. Как и любая информация, человеческая личность легко записывается на цифровой носитель антибитового передатчика и посылается абиграммой на сотни лет назад.
– Мое сознание отправляли абиграммой, – проговорил Ён.
– Ради парадокса ты пытался убить сам себя. Японское правительство было ни при чем. Мы лишь отправили твое сознание в 2476 год. Аж три раза! В пусанском посольстве имелись запасные тела, которые члены Совета Пятерых держали на случай дипломатических встреч. Необычайно удобно, когда оказываешься в нужном месте и в подходящий час. В эти биологические болванки заливали твои личности.
– Так вот как Сейджи с бомбой проник ко мне в кабинет! Он обошел систему безопасности, использовав личные коды доступа. А Сабуро представился донкерманом, и его «дай пять» сбило меня с толку.
– Это были твои личности со знанием пережитого ранее опыта.
– Зачем вы скопировали меня в разные тела?
– Мы отправляли твоих предшественников в разные временные пласты, всякий раз задействуя новое тело. При копировании они оставались тут и одновременно отправлялись в прошлое.
– Я не понимаю…
– Когда ты впервые оказался здесь, твоя разваливающаяся сущность, измучившаяся неудачами, не могла мириться с судьбой. Ради предотвращения катастрофы ты был готов на что угодно не торгуясь. Взяв имя Ичинами, антибитовый передатчик перенес твое сознание в прошлое, чтобы нарушить принцип причинности. В том временном пласту Ичинами погиб, а Ён из НИИ прошел путь от двадцать четвертого апреля 2476 и до сих пор, став вторым Ёном.
– Получается, что у Ичинами, то есть у первого Ёна, не получилось предотвратить гибель Земли?
– Он не справился с миссией. Второго Ёна пробудили после криоконсервации, он принял сатори и оказался здесь. Этот второй, мучимый безнадежностью, угрызениями совести и зацикленностью на временных парадоксах, взял имя Сейджи и повторил попытку. Я не должна была его отпускать, но своей настойчивостью он раздавил мне сердце. Я сдалась. Может, пожалела его или поверила в счастливый исход. Или не хотела бросать начатого. Я всегда довожу дело до конца – это мое главное правило.
– Сейджи, вернувшись в прошлое, очутился одновременно с Ичинами? – поразился бывший физик. – Они встречались в одной временной петле?
– Каждая отправка твоей копии добавляла Ёнов Нгуенов. История повторилась второй раз и с Сейджи. Чёрный эфир уничтожил все живое, и третий Ён, прослушав сообщение Киё, вновь оказался здесь. Я не смогла противостоять его аргументам. Он представил план, в котором твои копии действуют слаженно и жестко. В знакомом тебе четвертом, последнем круге, из которого пришел ты, Ичинами занялся обработкой Трэя, он же купил обратный билет Сержу, чтобы тот улетел в Торонто до того, как найдет Чёрный эфир. Мы вооружили Сейджи единственным образцом молекулярно-деструктивной бомбы, а Сабуро взялся за Юмису и Каони. Неудавшееся покушение в ресторане было его рук дело. В космопорте, так и не сумев поговорить с Сержем, Сабуро пришел к Чину Лю и измолотил его до неузнаваемости. Однако смерть профессора не повлияла на надвигающуюся катастрофу, поскольку Серж самостоятельно отыскал вход в его лабораторию. Несмотря на сплошную череду неудач, Сабуро продержался дольше всех. Чтобы сохранить традицию, тебя нарекли «Четвертым Сыном». Под именем Широ, тебя как работника посольства поместили в старое бомбоубежище под Пусаном. Дальнейший исход тебе известен.
Чиёко с сожалением смотрела на безмолвного Ёна. Окаменевшее лицо, затихшее дыхание и бездна глаз. Все так знакомо. Триединство его сущности в чужих физических оболочках болталось в центрифуге временной петли между двадцать четвертым и тридцать первым апреля 2476 года, а искрящаяся проводка разума заземлилась во мнимом настоящем.
– А если я отправлюсь задолго до временной петли? Я подготовлюсь.
– Нет, Ён. Я устала от цикличности.
– А как же правило не бросать начатого?
– Чтобы не ходить кругами, я поступлюсь им. Столько попыток и все впустую. Не веришь? Поговори со своими двойниками.
– Где они?
– Обитают в своих мирах. Мне не удалось уговорить их принять моно-но аварэ. Вас познакомить?
– В другой раз, – буркнул Ён. Он помолчал, и с новым рвением принялся ее уговаривать: – Чиёко, прошу, дай еще одну попытку. Я сделаю, что захочешь.
Она рассмеялась скрипучим, старушечьим смехом.
– Мне ничего не нужно. От тебя. Скоро устанешь и придешь ко мне с мольбой, чтобы я поместила тебя в новый дивный мир.
– Уж поверь, этого не случится.
