– Да нас-то этот опыт ничему не научил! Мы-то до сих пор валтузим друг друга и не понимаем, что истребляем самих себя. Надорвались мы на своих революциях, истратили все ресурсы нации. Любые революции – это юношеская глупость, удел молодых глупцов или бобылей. Таким всегда легче отважиться на что-то лихое и безрассудное, потому что на их плечах не лежит груз ответственности за детей, не надо работать и зарабатывать. Не случайно многие полководцы запрещали своим солдатам вступать в брак, потому что именно из таких получается идеальное пушечное мясо, которое много не просит и счастливо от одной мысли погибнуть в бою или на баррикадах. А если призадуматься, то это не смелость, а просто глупость. Да и не помнит никто их имён уже на следующий день после гибели, революционеров-то этих. Все политики и госчиновники в общем-то заняты сходной деятельностью на состязательной основе, и многие тоже не оставляют после себя почти никаких следов. Кто там теперь вспомнит, что был совсем недавно такой министр Зурабов, например, что он сделал и зачем он нужен? Да и был ли он вообще? И современной истории уже не важно, при каких обстоятельствах к власти пришёл Ельцин, о чём думал Гайдар, что там сказал Волошин, почему страна к середине девяностых оказалась, пардон, «в глубокой заднице». Мне, например, стыдно за СВОЮ страну в девяностые. Я не про ту десятую долю процента россиян говорю, которые очень весело жили и живут в какой-то своей Раше. Я говорю про ту Россию, которую я вижу и знаю. Не по книгам, газетам, выпускам новостей и докладам халдеев, а потому что жил и живу в ней. А все, которые эти страшные годы называют теперь «лихими» и «крутыми» словно бы на другой планете в то время обитали. И дураки те, кто шёл погибать за них на баррикадах. Кстати, тут передавали, что современные российские олигархи и успешные политики, кто больше всего выиграл от победы демократов над путчистами, лично в рискованных действиях августа девяносто первого года или в октябре девяносто третьего на улицах Москвы участия не принимали.
– А революцию в феврале семнадцатого года устроили точно такие же сволочи, чтобы не идти с немцем воевать, – заявил Садовский. – Конечно, легче было на Невский выйти, оппозицию поддерживать, чем топать воевать.
– Сам бы и топал, – предложил ему Окунев.
– Да и потопал бы! Если бы мы тогда разгромили Германию, то она, как единая держава, прекратила бы своё существование, как это было с Австро-Венгрией и Османской империей. И не произошло бы тогда стремительного военно-политического возрождения в тридцатые, и не пришли бы на волне страха перед большевистской угрозой к власти нацисты. Третий Рейх был невозможен без Третьего Интернационала, так что мир мог бы не увидеть Второй мировой. Чуешь, чем всё это обернулось?
– Нужна революция! Чтоб врагов на столбах вешать…
– Да тьфу на тебя с твоей революцией! – не выдержал и Садовский, а Усольцев спросил Окунева:
