Пережитки большой войны полностью

В совокупности эти оценки говорят о том, что в Европе не было импульса к очередной мировой войне, сколько-нибудь значимые исторические предпосылки для этого конфликта отсутствовали, а ведущие государства Европы не двигались к конфронтации, способной привести к войне. Иными словами, если бы Адольф Гитлер избрал карьеру художника, а не политика, или вдохнул чуть больше британского отравляющего газа, сидя в окопах в 1918 году, или умер от испанки в 1919 году, или во время Пивного путча 1923 года ему бы досталась пуля, которой был убит человек, маршировавший рядом с ним, или не пережил бы автомобильную аварию в 1930 году, или не дорвался бы до положения немецкого лидера, или был бы отстранен от власти в почти любой момент до сентября 1939 года (а возможно, даже и до мая 1940 года), то величайшая война в истории Европы, вероятнее всего, никогда бы не состоялась.

Необходимым моментом для того, чтобы развязать на континенте еще одну войну, должно было стать желание Германии осуществлять экспансию в тех территориях, где это спровоцировало бы военный отпор со стороны других крупных стран. Кроме того, от Германии требовалось быть готовой и способной к ведению войны в ситуации, когда подобные желания заведомо вызывали неприятие. Поэтому необходимо рассмотреть три момента: политику, тактику и личные способности Гитлера. Во-первых, насколько немцы соглашались с экспансионистской политикой Гитлера на территориях, где можно было нарваться на военный ответ со стороны других крупных государств? Во-вторых, в какой степени немцы разделяли готовность Гитлера использовать войну в качестве тактики для осуществления этих планов? И в-третьих, в какой степени личные способности Гитлера – его лидерские качества, организационные, политические и коммуникативные навыки, его целеустремленность и бескомпромиссное желание достигнуть поставленных целей – стали необходимыми предпосылками для развязывания войны?

Отчасти мистическое представление о том, что Германии требовалось Lebensraum [жизненное пространство – нем.] на негерманских землях к востоку, существовало издавна. В том виде, как эта концепция сложилась к 1914 году, она напоминала идею континентальной экспансии на запад США, сочетая мощный национализм и неприятие индустриализации с призывами к колониализму, подразумевающему переселение и аннексию территорий. Империализм Lebensraum пережил Первую мировую войну, по меньшей мере среди нескольких крайне правых партий. Эта доктрина по-разному выражалась в требованиях вернуть Германии утраченные заморские колонии (идея, популярная даже среди центристских и левых партий) и территории в Европе, отторгнутые по условиям Версальского мирного договора 1919 года, в инициативах по использованию «простаивающих» сельскохозяйственных земель в самой Германии, а кое-кто заявлял и об экспансии на восток. Отдельные представители правых также связывали подобные идеи с квазимистической разновидностью геополитики, для которой был характерен расизм, в особенности антисемитизм и полонофобия, а в качестве цели рассматривалась экономическая автаркия[154].

Как утверждает Дэвид Вудрафф Смит, вклад нацистской партии состоял «в гораздо более успешной комбинации основных тенденций германского империализма в сравнении со всеми предшествующими политическими организациями, главным образом за счет их включения в более масштабную идеологическую структуру, представленную в программе партии». Ключевую роль в этом синтезе, полагает Смит, сыграл Гитлер: «Из всех видных сторонников нацизма именно Гитлер несет главную ответственность за крайне империалистское направление нацистской программы в процессе ее развития в 1920–1930-х годах». Гитлер, по-видимому, не внес существенный вклад в первое программное заявление партии в феврале 1920 года, где империалистическая идеология была изложена поверхностно и размыто. Однако в 1921 году крошечная на тот момент партия наделила Гитлера «диктаторскими полномочиями», и к 1926 году, когда была завершена работа над книгой «Майн Кампф» («Моя борьба»), Гитлер уже явно придерживался идеологии Lebensraum, призывавшей к экспансии на восток. В тексте «Майн Кампф», где соответствующие пассажи в основном выделены курсивом, Гитлер провозглашал «землю и почву целью нашей внешней политики», утверждал, что «государственные границы создаются человеком и изменяются человеком», отмечал, что «мы, национал-социалисты… обращаем свой взор на земли на востоке». Кроме того, на случай, если сказанное было не вполне понятно, Гитлер разъяснял, что, говоря о «будущей политике почвы… мы можем в первую очередь иметь в виду только Россию и ее пограничные вассальные государства»[155].