Чтобы осуществить свои планы, Гитлеру нужно было разобраться как с тактическими, так и со стратегическими возражениями военных против его экспансионистской политики. На тактическом уровне, утверждает Барри Поузен, его вмешательство было «решающим» для утверждения в качестве главного новшества в доктрине германского вермахта тех мер, которые известны под термином «блицкриг», а еще бо́льшую роль Гитлер сыграл в разработке стратегии, которая делала возможной тактику быстрой войны. Гитлер соглашался с мнением большинства своих советников, что с имеющимся запасом ресурсов Германия едва ли способна выиграть войну на истощение[164]. Но в отличие от других сторонников этого мнения в своем окружении, Гитлер был убежден, что ему удастся разъединить своих врагов и расправиться с ними поодиночке[165]. Кроме того, похоже, лишь Гитлер верил, что с помощью серии впечатляющих завоеваний ему удастся запугать своих противников до состояния оцепенения. Таким образом, Гитлер придумал не только теорию экспансии и завоевания, но и военную методологию для ее осуществления.
Далее, преодолев как внутреннее, так и внешнее сопротивление, Гитлер приступил к воплощению своей теории в жизнь. Его непревзойденное упорство сыграло важную роль в перевооружении Германии и обеспечило ее первый крупный военный успех – повторную оккупацию в марте 1936 года Рейнской области, демилитаризованной в соответствии с условиями Версальского договора. Французы значительно превосходили немцев числом, однако Гитлер пришел к выводу, что из-за Рейнской области французы и британцы не станут ввязываться в войну. При этом военные советники Гитлера, напротив, сочли «немыслимым», что «Британия и Франция оставят столь грубое нарушение их внешнеполитических интересов без внимания», и, как писал Мэтью Купер, «опасались худшего». Ободренный удачным демаршем, Гитлер алчно нацелился на Австрию и Чехословакию. Хотя высшему генералитету нравилась идея включения Австрии в состав рейха и они не возражали против уничтожения Чехословакии, они были твердо убеждены, что попытки сделать все это военным путем вызовут сопротивление, и это приведет к еще одной общеевропейской войне. Но под руководством Гитлера и в порядке прямого осуществления его воли Германия захватила часть Чехословакии, которую она не сумела получить от Запада в рамках политики умиротворения. Затем Германия последовательно вторглась в Польшу, Данию, Норвегию, Голландию, Бельгию, Люксембург, Францию и, наконец, в Советский Союз. В этой череде неспровоцированных агрессий, отмечает Манчестер, только нападение на Норвегию не было инициативой Гитлера[166].
Вторжение в Советский Союз в итоге сокрушило Гитлера, но его прочие военные начинания были успешными и обошлись ценой удивительно малых затрат. Учитывая опыт 1914–1918 годов, ловко осуществленное Германией в 1940 году уничтожение голландских, бельгийских, британских и французских сил, возможно, следует признать самым впечатляющим военным успехом в истории. Под воздействием постоянно растущего списка безупречных успехов Гитлера количество сомневающихся и оппонентов постоянно сокращалось, а возражения постепенно фокусировались не столько на обоснованности стратегии, сколько на второстепенных вопросах тактики[167].
Гитлер лично и в полном объеме контролировал всё и вся. Захватив власть в стране в 1933 году, он быстро и решительно взялся за дело – увещевал, запугивал, подавлял, обводил вокруг пальца, дискредитировал, а во многих случаях и убивал реальных и потенциальных оппонентов. К концу 1930-х годов он устранил всех маловеров, лично возглавив военное министерство, и окружил себя подхалимами. Как писал Норман Рич, «Гитлер был хозяином Третьего рейха – не больше и не меньше». По наблюдению Иоахима Феста, «с первой выигранной внутрипартийной битвы летом 1921 года до конца апреля 1945 года… власть Гитлера была безраздельна; он даже теоретически не мог допустить, что какие-то иные принципы или доктрины одержат верх над его исключительным диктатом». Смит указывает, что «Гитлеру принадлежало последнее слово при определении внешнеполитических аспектов нацистской программы и осуществлении внешней политики Германии при нацистском режиме». Кроме того, «далекоидущие представления Гитлера в области внешней политики, несмотря на множество заблуждений и противоречий, составляли основу для принятия наиболее важных решений Германии в области международных отношений в 1933–1945 годах». Решение о начале войны, отмечает Вайнберг, «Гитлер принял единолично», а Джеффри Стоукс делает вывод, что, «несмотря на так называемый „плюрализм“ внешнеполитических концепций внутри нацистского государства, главным автором политики оставался Гитлер»[168].
