В Выборге надо было пересесть на другой поезд - направлением на станцию Антреа. Здесь, на выборгском вокзале, мы неожиданно встретились со знакомыми в этой группе была Амалия (жена Фондаминского), ее невестка. Они тоже ехали на Иматру. Среди них незнакомый - в прекрасной медвежьей шубе. Меня церемонно с ним знакомят. Но что это? На меня смотрят и мне улыбаются знакомые глаза! Да это - Вадим! Вадим Руднев, мой товарищ по московскому комитету, товарищ по исполнительному комитету московского совета рабочих депутатов, близкий друг, с которым мы только что вместе были на баррикадах!
Рана его оказалась не смертельной. Его раненым прятали в Москве по разным квартирам. Однажды обыск был произведен во всех квартирах того большого дома, в котором он находился - искали раненых. Обошли все квартиры, кроме той, где он был! Его обрили, переодели, нашли для него богатую медвежью шубу и благополучно вывезли из Москвы. Внешний вид его изменился настолько, что даже я не узнал его. На партийный съезд он ехал делегатом от нашей московской организации.
8. НА ПАРТИЙНОМ СЪЕЗДЕ
Незнакомым с общей обстановкой того времени может показаться странным, каким образом царское правительство допустило съезд русской революционной партии в Финляндии.
Но в то время (1905-1910) между русским правительством и Финляндией существовали очень своеобразные отношения, которые сейчас кажутся почти невероятными. Финляндия пользовалась некоторой государственной самостоятельностью: она имела свой собственный парламент (в то время как в России требование народного представительства считалось согласно существовавшим законам государственным преступлением), имела свою собственную монетную систему, свои почтовые марки, а ее население было освобождено от несения воинской повинности в России.
Самостоятельна была в своих действиях и финская полиция - аресты (по уголовному или политическому делу) на территории Финляндии могла производить только финская полиция. Правда, в исключительных случаях ареста по политическим делам иногда требовал и Петербург, но самый арест должен был произвести финский лендсман (представитель полиции). В таких случаях финские власти обычно предупреждали того, кого Петербург требовал арестовать - и предупрежденный благополучно скрывался "за пределы досягаемости". Правая русская пресса давно уже негодовала по этому поводу и с возмущением указывала на то, что русские революционеры имеют под Петербургом свою "Швейцарию"...
Позднее русская полиция добилась права или вернее возможности самой производить в Финляндии нужные ей обыски и аресты, но к тому времени, о котором я говорю, было именно такое странное положение, какое я описываю. Финская граница (в Белоострове) находилась всего лишь в двух часах езды по железной дороге от Петербурга - и, добравшись до нее, русский революционер мог уже считать себя в относительной безопасности. Задача заключалась в том, чтобы благополучно миновать жандармов и шпионов на Финляндском вокзале в самом Петербурге, доехать до Белоострова, там тоже не попасть в руки русских жандармов, а затем, переехав русско-финскую границу, вы уже могли вздохнуть свободно.
Заграничных паспортов при этом не требовалось, хотя иногда жандарм и просматривал ваш русский паспорт - но у какого же порядочного революционера не было тогда в кармане фальшивого паспорта? Конечно, в Белоострове шпионы нашего брата караулили, но в большой толпе проезжающих, при наличии многих поездов в день в том и другом направлении, уследить за всеми было трудно.
Правительство, разумеется, могло не допустить нашего съезда, если бы того хотело, произведя нужное давление на финскую администрацию или послав достаточное количество своих агентов на Иматру. О самом съезде оно не могло не знать, так как на нем присутствовал с самого начала Азеф.
Очевидно, оно считало более выгодным наблюдать изнутри за съездом, чем его ликвидировать. Это вовсе не так непонятно, как может показаться на первый взгляд. Представьте себе, что вы имеете дело с организацией заговорщиков. Вы можете их всех захватить живыми до того, как они приступят к осуществлению своего заговора. Но если у вас есть возможность проникнуть в их среду, изнутри следить за их деятельностью, узнать все их планы на ближайшее будущее, то, быть может, вам будет казаться более выгодным второй способ действия, потому что при этом можно захватить гораздо большую добычу. Так, вероятно, рассуждало и правительство: для него было интереснее следить за деятельностью нашей партии через внутренних предателей и провокаторов, чем не допустить самого съезда партии.
