В пепельных сумерках, пришедших на смену закату, вода темнеет. Воздух теряет свою прозрачность и разглядеть покрытые коркой края раны становится невозможно. Глядя на величие океана хочется верить в судьбу. Фатальность произошедшего, его возвращение из мёртвых мало похоже на случайность. Будто так и должно было произойти — Гарри должен был спасти его. Не мог по другому.
Но колкие мысли о тех, кому повезло меньше, рушат создаваемую воображением картину. Мэтт погиб, оставив Саманте только воспоминание о себе — окровавленные губы и просьбу уходить. Бенджамин и его девушка, распростёртая в блестящем крошеве автомобильного стекла ещё долго будут приходить к Элизабет во снах, полных вины. Сотни тысяч людей потеряли близких, а после и собственные жизни. Луи не настолько глуп, чтобы считать случившееся с ним больше, чем обычной удачей.
Просто повезло.
— О чём думаешь? — раздаётся хриплый голос за спиной. Рука Гарри ложится на плечо и мягко скользит к груди. Под глубокий вдох он прижимает Луи к себе.
— О том, что мы ни черта не особенные, детка.
Ладони такие тёплые и родные. Луи поворачивает голову вбок, чтобы краем глаза увидеть выражение лица своего парня. Ночь сожрала свет, и только жалкие его крохи остались нетронутыми. В них невозможно разглядеть мысли Гарри, но блеск эмоций внутри не скрыть. Луи ощущает крепнущую связь наравне с тем, как возвращаются силы в его тело.
— Как твоя шея?
Вина в голосе Гарри такая ясная, кристально прозрачная. Губы сами по себе растягиваются в улыбку, когда он слышит от своего парня это чувство.
— Не нужно корить себя, — Луи берёт его за ладонь и переносит кисть на свою кожу, где в наступившем мраке уже нельзя увидеть отметины на коже. — Смотри, уже не больно. И ты спас меня.
— Я герой, — улыбается Гарри. Луи слышит его улыбку и отправляет идентичную эмоцию в ответ. — А ты спас девушек.
— Я тоже герой.
В наступившей безмятежности прикосновения Гарри вызывают мурашки по коже. Луи тянется за поцелуем и получает его, такой же сладкий и полный желания. Но мысли Гарри слишком рассеяны для углубления этой ласки.
— Знаешь, что бы ни совершил Зейн прежде, он тоже герой, — уверенно произносит Гарри. — Надеюсь, Лиам оценит это.
— Кстати о нём, — вспоминает Луи что-то позабытое. — Разве не твоя очередь стоять у руля?
— Я потому и проснулся.
Хватаясь за протянутую руку Луи поднимается на ноги. Свет из рубки освещает ближайшие доски палубы и они, держась крепко за руки, направляются к двери. Гарри рядом, а впереди путешествие домой, Луи счастлив.
Может от этого он так заливисто смеётся, открыв низенькую дверь. Лиам прижимается спиной к штурвалу, позволив Зейну исследовать своё тело, открыв послушно рот. Он не вздрагивает, когда слышит смех Луи, не отталкивает от себя Зейна. Даже не открывает глаз. Лиам только машет рукой над плечом Зейна, безмолвно прося их удалиться.
Луи вытаскивает смущающегося Гарри обратно на палубу и тоже целует. С той же страстью и пылом, что подглядел мгновение назад у Лиама. В его венах вскипает счастье, и даже прохладный морской воздух не в силах остудить его.
История, наполненная кровью и страхом, закончилась. Может, на их пути домой возникнет еще много проблем, но они не упустят свое долго и счастливо.