— Потому что после всех этих лет ты все еще отказываешься простить себя. — Он открыл дверь, еще раз оглянувшись на меня, прежде чем сказал: —
Дверь захлопнулась, заперев меня в той же тишине, что и той зимней ночью. Только ровный ритм сердца Галантии пробивался сквозь мои ошеломленные чувства, резко контрастируя с воспоминанием о небьющемся сердце Заимы. Мамином небьющемся сердце. Всех остальных…
Всех, кого я когда-то любил, нет в живых.
Из-за меня.
Галантия сжалась в моих руках, прижимаясь, будто я был ее убежищем, пусть только на одну ночь. Как будто я был человеком, способным заботиться, спасать, защищать. Да, это было приятно.
Лучше, чем я заслуживал.
Глава 18

Эти слова продолжали звучать в моей голове и уносили меня в беспокойный сон несколько ночей подряд, всегда превращаясь в природно-зеленые глаза. Я следила за этим взглядом и смотрела на себя. Наблюдала, как работаю рукой на члене Себиана.
— Хорошая девочка. — Его мурлыкающая похвала возвращала мой взгляд к зеленым сужающимся глазам. Они стали серо-коричневыми, блестя презрением. — Я хочу, чтобы тебе было больно.
Я резко проснулась.
Пульс бился так громко в висках, что заглушал утреннюю симфонию птиц, восседающих в камышах за моим окном. Но это было ничто, ничто по сравнению со жгучей пульсацией между ног. Боги, у меня все болело!
Я моргнула в пустой комнате, рука скользнула под одеяло и между ног. Когда кончики пальцев коснулись влажности, оставленной сном, я начала ласкать свое разгорячённое тело. Водила, скользила пальцами, пробуждая дрожь и тянущуюся волну возбуждения, пока приятные покалывания не разлились от центра, гоняясь за долгожданным облегчением, но…
Облегчение не приходило.
Я крепко закрыла глаза.
Сосредоточилась всей силой.
Себиан появился в воображении на чёрном фоне, мышцы его живота напряженно двигались, когда он вгонял свой член в меня в ритм моих слегка касающихся пальцев. Он опустил ухмылку на мои губы в медленный, томный поцелуй, заставивший жар разлиться вокруг моего женского начала.
Пока снова не появился Малир. Он взял нижнюю губу между зубов и сжал, заставляя её пульсировать с такой же силой, как и дикое биение между моими ногами, и потекла кровь…
Я быстро вытащила промокшие пальцы из-под одеяла и прижала руки к телу. Чёрт побери, как я могла быть такой порочной? Достаточно того, что я фантазировала о Себиане, но Малир…?
Это было больно.
Безумно.
Приняв поражение, я сняла ночную рубашку, кожа покрылась мурашками от утреннего холода. Тлеющие угли в очаге едва отдавали тепло, пока я шла к умывальнику. У его основания, на сером камне, меня привлекла синяя полоска. Что это?
Я схватила маленькую блестящую вещь и поднесла к свету окна. Голубая шелковая лента, местами слегка выцветшая, местами немного запятнанная, но красивая! Как она сюда попала?
И тут меня осенило воспоминание о той бурной ночи. Неужели это то, что ворона уронила из клюва? Возможно.
С помощью ногтей и зубов я завязала ленту вокруг запястья, затем повернулась, чтобы собраться. Быстро умылась, включая неприличный беспорядок между ног, и оделась. Сколько ещё до того момента, когда я наконец смогу покинуть это место?
После мгновения раздумий я направилась к двери. Возможно, у Себиана есть новости из Тайдстоуна? Если он вообще в своей комнате. На утро после шторма я проснулась одна. С тех пор не видела его, и…
— Боги… — вздрогнула я, и спазм пронёсся по мышцам, заставив подпрыгнуть и отступить к деревянной перегородке, отделявшей мою спальную зону. — Что ты здесь делаешь?
Малир сидел на синем бархатном диване у двери, чёрный жилет поверх белой рубашки был изысканнее любых других, что я видела. Как долго принц здесь сидел?
Мой желудок сжался. Сколько он мог видеть сквозь сложные резные узоры перегородки?
— Ты часто стонешь во сне? — спросил он, одновременно отвечая на вопрос и вплетая в меня нити стыда. — Приятный сон, наверное?
— Кошмар.
— Ах, значит, страх возбуждает тебя? — продолжил он. — Предполагаю, это объясняет, почему люди боятся моих теней с такой силой, что способны обмочиться, а моя маленькая голубка совсем иначе реагирует на них между бедрами.
Сражаясь с жаром, что полз по шее, я держала его взгляд, притворяясь, что не понимаю, о чём он говорит. Его тени не вызывали во мне ничего постыдного — ни приятных покалываний, ни прилива тепла.
Но чем дольше я смотрела в его разноцветные глаза, тем сильнее изгибались его губы в ухмылке, которая на Себиане выглядела бы игриво, а на Малире? Она обнажала меня. Выставляла на свет невысказанную ложь, неправильные реакции тела.
Я не могла этого вынести, поэтому взгляд мой скользнул к двери. Если бы только я могла сбежать в объятия Себиана…
