Острая, жгучая боль полоснула мне по руке. В груди поднялась непереносимая волна скорби. Та ночь, когда я благодарила Себиана за то, что он меня защитил? Или когда сказала, что чувствую себя в безопасности рядом с ним? Каждый раз он замирал.
Я поджала колени к груди, свернувшись клубком от надвигающейся зимней стужи.
— Он чувствует себя виновным в их смерти.
— Почти сотня душ, — лунный свет отражался в воде ручья и отбрасывал на его благородное лицо бледное, голубоватое сияние. — Это тяжёлое бремя. Один неверный шаг, одна случайность. Один миг… слабости — и у тебя остаётся лишь вина. Вина и пожизненное желание всё исправить. Именно это и тянет его к тебе. Спасти. Защитить. — Малир повернул голову и поймал мой взгляд. — А что будет, когда он поймёт, что ты вовсе не та беспомощная девица, за которую себя выдаёшь?
Очевидно, он намекал на мою попытку забеременеть от него.
— Доверять тебе непросто, Малир.
— Да, я заметил, — вздохнул он и разжал ладонь, позволяя чему-то, похожему на камешки, осыпаться в траву. — Твой отец носил на шее кулон. Соляной кристалл, оправленный в
Я почти качнула головой, но тут же вспомнила кулон из детства.
— Всегда думала, что это мутный белый камень.
— Он всё ещё у него?
— Да, где-то, — сказала я и посмотрела на него. — А что? Что он для тебя значит?
— Твой отец снял его с меня, когда пленил.
— Он был твоим?
— Не совсем. Он принадлежит моей аноалее. Моей паре. — Его голос стал тише. — За несколько лет до падения Вальтариса к моим родителям добрался гонец. На его шее висел этот кулон, залитый его кровью. По пути в наш город что-то или кто-то напало на него или его стаю.
Моя любопытность ожила.
— Внутри заключена магия?
— Вот в чём и тайна, — ответил он. — В самом сердце он абсолютно пуст. Ни единой тени, ни малейшего движения. Множество судеб пытались прикоснуться к нему, надеясь увидеть видение, искру магии. Ничего. Это всего лишь… соль.
Любопытство сменилось тревогой, напомнив о хрупкости союза Ворона и человека.
— Ты хочешь, чтобы я нашла его и вернула тебе… чтобы однажды ты мог подарить его ей.
— У меня больше нет интереса возвращать его, — сказал он. — Мне было просто любопытно.
— Себиан сказал, что связь предназначенных пар очень сильна.
— А я счёл её вполне терпимой. Почти забыл, если честно.
— Не в тот день, когда ты искал книги об этом в библиотеке, — сказала я и тут же поняла свою ошибку, когда Малир напрягся рядом. — Я зашла как раз в тот момент, когда ты вылетел, оставив книги разбросанными. «Бесконечная тоска». Себиан объяснил, что это…
Малир зажал мне рот рукой ещё до того, как его глаза расширились, а голова резко дёрнулась в сторону шороха на болотах напротив. Его рука обвилась вокруг моей талии, рывком прижимая меня к себе, и он повалился на землю, навзничь.
— Тсс… — Его шёпот обрушился на нас, словно покрывало теней, отрезая от внешнего мира. — Ни звука, маленькая голубка.
От внезапной близости сердце забилось так сильно, что он наверняка чувствовал вибрацию у себя в груди. Я моргнула, пытаясь сквозь кромешную тьму уловить очертания его лица. И вдруг мои уши уловили пронзительный голос.
— Где он? — Голос пробился сквозь тени приглушённо. — Он просил тебя прийти сюда, верно?
Лорн. Я узнала её не столько по тембру, сколько по ядовитой остроте, что всегда звучала в её словах.
— Почему ты продолжаешь бежать к нему, а? Я твой истинный! — Мужской крик, несомненно принадлежавший лорду Барадуру, заставил меня вздрогнуть так резко, что Малир сильнее прижал ладонь к моему рту. — Я видел всё, что они делали с тобой в том подземелье. Каждое избиение. Каждое унижение. Каждое. Проклятое. Изнасилование. И я не люблю тебя меньше за это. Я восхищаюсь твоей силой! Я не желаю тебя меньше, Лорн, неужели ты не понимаешь?
— Нет, это ты не понимаешь! — зашипела она. — То, что ты видел, не значит, что ты знаешь. А он знает. Он знает, каково это — лежать под ними, полностью беспомощной, пока они…
Чьи-то руки резко прижались к моим ушам, заглушая слова, превращая их в искажённый шум. Почему? Что такого Малир не хотел, чтобы я услышала?
Чем дольше я оставалась в глухоте, тем плотнее тьма обвивала меня. Отростки теней спутывались вокруг лодыжек, заползали в волосы, скользили под юбки, пока не замедлились. Но чем сильнее они меня обвивали, тем сильнее дрожал Малир подо мной. Он боролся, чтобы сдержать их… не так ли?
Медленно, очень медленно, он убрал ладони с моих ушей, и тени рассеялись, словно растворяясь в ночи. Его взгляд впился в меня, уголки глаз сморщились от тревоги. Боялся ли он, что я услышала то, чего он так не хотел раскрывать?
