— Одевайся и иди в конюшни. Малир хочет поговорить со мной, но я встречу тебя там.
По её кивку я развернулся и зашагал прочь, тихо выскользнув из её покоев обратно в коридор. Если мы покинем Дипмарш в течение часа, то доберёмся до побережья до восхо…
Я замер как вкопанный, ровно между дверями в покои лорда и леди.
— Что за странное место для встречи.
Сиси как раз прикрывала за собой дверь в комнаты Малира, когда её глаза нашли мои. На губах — насмешливая, капризная улыбка.
— Я могла бы сказать то же самое. Но полагаю, хорошо, что у нас обоих достаточно благоразумия, чтобы помнить об осторожности.
Последнее слово повисло в воздухе, пока я смотрел, как она скользит по коридору в зелёном шёлковом платье. Один локон, выбившийся из причёски, подозрительно болтался меж её лопаток. Год. Целый год она трясла грудью и строила глазки Малиру — и теперь ей удалось пробраться в его комнаты? Сейчас?
Я пересёк последние шаги до дверей Малира. Никогда не считал нужным стучать — и уж точно не собирался начинать. Вошёл сам, захлопнул дверь за спиной, прошёл через библиотеку и направился прямо к столу, за которым он сидел.
— Я встретил Сиси в коридоре, — сказал я, падая в кресло у окна. Даже на мой слух голос прозвучал ядовито. — Что она здесь делала, выходя из твоих покоев на рассвете?
Малир даже не удостоил меня взглядом, лишь продолжал вести пером по пергаменту, выводя изящные буквы.
— Играет в политику. С каких это пор тебя волнует, какие женщины входят и выходят из моих покоев?
Я глубоко вдохнул, вбирая запахи, что впитались в его одежду для верховой езды, в волосы, во все углы комнаты. Лемонграсс. Кожа. Пергамент. Воск. Чернила. Лепестки роз. Что бы он там ни делал с Сиси, он её не трахал — ни малейшего следа её запаха. Да и вообще — не было на нём ни одного намёка на женщину. Ни на Сиси. Ни на Лорн.
Только на Галантию.
Я не знал, что с этим делать, поэтому просто сказал:
— С тех пор, как у тебя появилась невеста.
Я дал себе слово — защищать Галантию, от его теней, от худших его настроений, от всего этого. Что-то здесь было не так…
Малир хмыкнул, медленно покачал головой, макнул перо в чернильницу и продолжил писать.
— До меня дошёл слух, что моя невеста трахается с моим лучшим другом. Сомневаюсь, что ей бы разбило сердце, если бы я завёл любовницу.
У меня сжались кулаки — именно этого я и боялся. В ночь кьяр? Богиня, помоги ей… Сердце Галантии спотыкалось о каждое шёпотом данное обещание, о каждое ласковое прикосновение между ними, о каждый круг, что их ноги вытаптывали на траве. Для девушки, которую заперли, обменяли и в конце концов бросили, — хватило бы одного поцелуя, которого она так жаждала, чтобы влюбиться, чтобы вручить сердце Малиру.
У меня в животе всё перевернулось. Чёрт, я должен был её поцеловать. Почему я этого не сделал? Был ли я самым безопасным местом для её сердца? Вряд ли. Но уж точно безопаснее, чем Малир!
— Почему пуговицы? — спросил я. — Случайно проходил мимо банки с пуговицами Дарьена и прихватил горсть?
— На самом деле я отправил служанку наугад вытащить горсть, — его рука по-прежнему легко выводила буквы, как будто это равнодушие не бесило меня до дрожи. — Если во мне и оставалась надежда когда-нибудь связаться, она угасла в ночь кьяр, когда я произнёс клятвы женщине, которая никогда не станет по-настоящему моей. Но я не стану дарить ей сокровища, что мой аноа годами собирал, чтобы впечатлить пару. Есть вещи, которым положено остаться в прошлом. С тем, что могло бы быть. Что должно было быть, если бы жизнь не вмешалась. — Он наконец оторвал перо от пергамента и посмотрел на меня. — Я подумал, что уж ты лучше всех поймёшь. Ведь твои губы её так и не коснулись.
У меня во рту пересохло. Отлично. Теперь, когда он наконец обратил на меня внимание, я меньше всего этого хотел…
Я отвернулся, уставившись в окно, и нахмурился, заметив вихрь снаружи.
— Идёт снег.
Малир тоже посмотрел, сузил глаза, потом со злостью швырнул перо так, что чернильница подпрыгнула и залила буквы чёрными каплями.
— Проклятая мерзость!
— Всего лишь снег, Малир. Каждую зиму выпадает. Мы ведь не собирались прямо сейчас лететь в столицу… — я приподнял бровь, наблюдая, как он суетливо прижимает кляксу другим листом, пытаясь впитать чернила. — Что это?
— Причина, по которой я позвал тебя. Это испорченное письмо лорду Куллену должно было сообщить, что отряд из пятидесяти всадников вышел из Аммаретта и направился далеко на север, — сказал он, вытирая перепачканный чернилами палец о штаны. — Под знамёнами принца Домрена.
Принц Домрен…
Я пошевелился в кресле, кровь вскипела от одного лишь его имени.
— Что он там делает, на севере? Так далеко за стенами отца?
— Весть о моей помолвке с Галантией и последующем союзе с Тайдстоуном, должно быть, наконец добралась до столицы, — сказал Малир. — Моё предположение не лучше твоего, но и Аскер, и я думаем, что Домрен пытается найти себе новую невесту на ничейных землях.
