— Отвезти тебя к скалам вместо него, — сказал он и мягко подтянул меня ближе. — Жалкая замена, знаю. Я не могу соперничать с чарами Себиана. Я пробовал однажды — ты убежала.
Потому что я боялась доверять его обаянию, чувствуя под ним коварный умысел.
— Не из-за недостатка умения, а скорее… из-за сомнительных мотивов.
— Я всегда считал, что достаточно честен в своих мотивах. Но так или иначе… соль в воздухе, играющие дети, вороны, парящие в небе, — Малир протянул это последнее слово, явно дразня меня всем тем, чего я ждала с таким нетерпением. И это сработало: в пальцах вновь запульсировала радостная энергия, зачесалось под ногтями. — Позволь мне отвезти тебя. Давненько я сам не прыгал со скалы.
— Мысль о том, чтобы посмотреть, как ты летишь вниз, звучит заманчиво…
— Да, я и надеялся, что фантазия о моей преждевременной смерти склонит тебя согласиться, — он театрально вздохнул, придав звуку комичности, и подмигнул. — Так как? Или моя надежда тщетна?
Мои губы дрогнули от его неожиданной игривости — от этого подмигивания, о возможности которого я даже не подозревала от его лицевых мышц. И правда, что плохого? Я уже здесь, я уже наряжена. Почему я должна отказывать себе в таком приключении лишь потому, что Себиан гоняется за местью?
Малир наклонился ко мне, шепнув у самого уха:
— Уверяю тебя, голубка, я не буду паинькой.
Кровь загустела от того, как его шёпот зацепил тонкие пряди у виска. Возможно, во время кьяра он застал меня врасплох, спутал сердце и разум, но теперь я была готова. Если я сохраню ясность мыслей, мне нечего бояться.
Я кивнула.
— Хорошо.
Малир обхватил мою талию.
— Полагаю, тебя учили ездить только в дамском седле?
— Меня вообще никогда не учили.
— Ты не любишь лошадей?
— О, очень даже люблю. Я часто смотрела на всадников со стен и воображала, будто сама скачу рысью вдоль двора. — Когда он подхватил меня и потянул к спине коня, я вцепилась пальцами в луку седла12. — Я много раз тайком пробиралась на пастбища и вскарабкивалась на лошадей, пока они паслись, — пинала их в бока, пока они не срывались в галоп… или пока не скидывали меня.
Когда Малир усадил меня в седло, земля словно ушла из-под ног. Я сжала икры на крупе13, и эта дура лошадь тут же принялась нервно пританцовывать, заставляя меня раскачиваться и съезжать вбок.
— Он двигается, — выдохнула я, сильнее вцепившись в седло. — Почему он двигается?
— Потому что ты сама ему приказываешь. Перестань щипать его за бока. — Малир ухватился за какой-то ремень и легко вскочил позади меня. — Чем сильнее ты напрягаешься, тем больше нервничает Лиуал. — Его пальцы скользнули по моим, вниз, вверх, снова вниз, пока медленно не вынудили меня отпустить луку. — Держи руки свободно у бедер, иначе будешь сама же выбивать себе равновесие. Оливар?
Из конюшни выбежал мальчишка, сияя улыбкой.
— Мой принц?
— Подготовь одеяло у моря через час, и закуски захвати. — Малир взял поводья одной рукой, сместился позади меня, а когда я чуть не съехала набок на повороте, резко обхватил меня за живот и притянул к себе. — Нет, через два.
— Да, мой принц! — мальчишка умчался.
Малир прижался щекой к моему виску.
— Помнишь ту ночь, когда ты виляла бёдрами, как сука в течке, а мой член упирался в твою киску, и ты так мило умоляла меня оплодотворить тебя, голубка?
Я закатила глаза.
— Боюсь, не припомню.
— Жаль. А я всё не могу забыть, как ты меня тогда искушала. — Малир цокнул языком, и конь пошёл шагом к воротам. — Двигайся, как тогда, и, глядишь, доберёмся до скал ещё до полудня.
Я даже не знала, что хуже: то, что он заставил меня вспомнить мою жалкую попытку его соблазнить, или то, что в его словах и правда был смысл. Чем больше я позволяла своему тазу двигаться в такт с его, тем устойчивее сидела в седле. Вскоре я поймала ритм и обрела равновесие.
— Как ты знаешь, куда ехать? — спросила я спустя время. — Ты уже бывал здесь верхом?
Он обвёл Лиуала вокруг останков оленя, растерзанного волками.
— Нет. Но чувствовать земли и ветра для нас естественно. Я ощущаю в себе, где море, где замки, где горы.
А я не знала о землях больше того, что видела на картах.
— Ворон верхом… Зачем учиться ездить, если летать быстрее?
— А зачем летать, если верховая езда почти ничего мне не стоит? — Малир разъединил поводья и вплёл их в мои пальцы, затем направил мои руки по обе стороны луки. — Не отпускай.
Мои костяшки побелели от напряжения.
— Почему ты сам их отпустил?
— Первый официальный урок. Я не могу ожидать, что моя человеческая жена будет двигаться с такой же скоростью, как мои вороны, но я точно не намерен каждый раз тащиться в карете. — Он слегка постучал мне по пальцам. — Всего одно лёгкое движение поводом, и конь пойдёт туда, куда тебе нужно. Если подтянешь оба — замедлится. Если отпустишь — ускорится. — Он указал налево. — Веди через тот луг.
