Малир был сладким и тёмным на вкус, как последняя ежевика на заснеженной ветке: обещая чистое наслаждение в один момент, но угрожая падением, гниением и смертью в следующий. Он охватил всё моё существо. Бросил меня с этого утёса в омут своих теней, утопив в потоке удовлетворения. В этот момент я бы с радостью задохнулась на его губах.
К тому времени, как его рот оттаял от моего, и я открыла глаза, весь мир перед глазами заполнили чёрно-белые мушки, всё кружилось. Опасное желание скользнуло за грудью, распространившись по всему телу, пока в мозгу не появился проблеск рассудка.
Малир провёл рукой от моей щеки к подбородку, крепко схватив его, глядя на меня с приподнятой бровью.
— Так внезапно побледнела, маленькая белая голубка?
Сердце бешено билось у горла, тошнота снова поднялась, ещё сильнее, когда я вырвалась из объятий Малирa и села.
— Просто голова закружилась. Всё в порядке.
Но на самом деле всё было далеко не в порядке.
Я поднялась слишком резко, покачиваясь на ватных ногах, пытаясь удержаться.
— Нам стоит возвратиться.
— Хм, почему меня не удивляет твоё внезапное желание уйти? — Малир рукой обвил мою талию, удерживая. — De’inde, Лиуал! De’inde!
Едва он произнёс эти слова, как Лиуал подошёл к нам, где мирно пасся. Малир снова обхватил мою талию и поднял меня в седло.
— Теперь тебе стоит держаться за стремена, по крайней мере, пока я не подготовлю его, — сказал он, надевая уздечку на голову лошади. Снова сел за мной в седле, одной рукой удерживая мою талию, другой — поводья. — Ты опять от меня убегаешь?
Как я могла не убегать? Я была готова ко многому, но не к этому. Не к этому…
— Зачем столько усилий? — я взглянула на его руку, что держала меня, голова кружилась, сердце бешено стучало. — Даже при шаге я как будто сама оказалась у тебя на руках, как ты и сказал.
Щелчком языка Малир заставил Лиуала идти шагом, отводя нас от утёса.
— И разве это такое уж ужасное место?
— Нет. — Весь день в его объятиях была какая-то безопасность, которой там не должно было быть. — Не до того момента, пока они снова не причинят мне боль.
— Как и будет, — сказал он. — Иначе как бы мне примириться с тем, что я поцеловал тебя, а? Как моё тело жаждет твоего? Как я доставлял тебе удовольствие своим ртом? Как я трачу… слишком много часов, наблюдая за тобой, раздражающе зацикливаясь на тебе без смысла или причины?
Отчаянное трепетание в груди пробежало вдоль рёбер, словно взмахи крыльев, вызывая такое колебание неохотной веры, что я повернулась в седле, чтобы посмотреть на него.
— Ты хочешь, чтобы я поверила, что каждая царапина, каждый синяк, каждый шрам — это знак твоей привязанности?
Серые глаза Малирa устремились в мои. Он поднял руку с моего живота к щеке, медленно убирая пряди волос, что ветер сбросил на мои губы. Большим пальцем провёл по нижней губе, смачивая собственные губы, усиливая трепет, пока я не начала покачиваться в седле.
Его пальцы поднялись на мою голову, обхватили череп и повернули взгляд обратно к подрагивающим ушам Лиуала.
— Смотри вперёд.
Я с раздражением фыркнула.
— Я слежу за балансом.
— Меня не твой баланс волнует. — Его рука снова обвила живот, прижимая меня к себе, и он прошептал у моего уха: — Чем дольше я смотрю на тебя, маленькая голубка, тем труднее мне помнить, кто ты. И я боюсь, что если буду смотреть слишком долго… могу просто забыть.
Внутри меня разлилась сильная надежда. Надежда, что он забудет. Надежда, что тогда сможет меня полюбить. Я боролась с дыханием, уставившись прямо вперёд. Смотрела прямо всю чертову дорогу домой.
Глава 33

Я уставилась в окно за своим столом, наблюдая, как чёрные облака с серебристой окантовкой медленно плывут перед луной, а сама провела пальцами по шрамам на груди под ночной рубашкой, браслет на запястье звенел. Гром далеко гремел, едва различимый на фоне тихого шума ветра, который нежно качал спящий замок.
Ничто, кроме последнего тепла осени, сталкивающегося с зимой, не могло даже одной молнией осветить ворона, выгравированного на моей коже. Дать мне повод убежать в страхе — и прямо в объятия человека, который оставил этот знак. Что бы сделал Малир, если бы я ринулась через коридор в его комнаты?
Причинил бы мне боль.
Ведь ему нужно было, не так ли?
Нужно было обращаться со мной как с врагом, чтобы оправдать, что он сделает меня своей женой. Нужно было показать мне свою ненависть, чтобы примирить ту скрытую привязанность. Как это могло быть иначе после прогулки по лугу? После того, как он наблюдал за мной? После всего, что он сказал? После того, что всё ещё отказывался произнести? После того, как он меня поцеловал…
Боги, я хотела, чтобы он поцеловал меня снова.
Я обвила себя руками, отгоняя холод, который чувствовала так далеко от потрескивающего камина, и взгляд мой скользнул к кровати. Моя холодная, одинокая, пустая кровать. Не было Себиана, который бы притянул меня к себе, погладил волосы или ласково убаюкал.
