Решение достойно сожаления. Ведь не прошло и четверти века с тех пор, как перед лицом нашествия Ксеркса из изгнания возвратились многие выдающиеся политики, в том числе и отец самого Перикла, Ксантипп. Теперь же Кимон был вынужден покинуть войско, оставив друзьям свои доспехи. По его совету виднейшие аристократы вышли на битву вместе, плечом к плечу, как отдельный отряд. Погибли все, все до единого! Их мужество и геройская смерть явились лучшим ответом тем, кто пытался их очернить. Позднее это признали все. Но Перикл и его близкие тоже не уступали аристократам в самоотверженности, и все-таки битва была проиграна. Решающую роль сыграло предательство фессалийской конницы, которая в разгар боя неожиданно перешла на сторону врага. Однако афиняне отступили в полном порядке, а поле боя осталось за спартанцами. По тогдашним представлениям они победили, но были настолько обескровлены, что даже не думали о вторжении в Аттику; отошли на Пелопоннес через земли Мегары, вырубив там оливковые рощи. Афинский гарнизон не посмел противостоять победителям.
Из десятой, части танагрской добычи спартанцы выковали огромное позолоченное навершие в форме щита. Его поместили на фронтоне храма Зевса в святом округе в Олимпии. Именно тогда после 12 лет трудов архитектор Либон завершил возведение этой грандиозной постройки. Ранее Зевс — хозяин и бог Олимпии — имел только маленькую часовенку, а жертвы ему приносили на алтаре под открытым небом. Между тем его жена Гера уже много веков проживала в той же Олимпии в собственном внушительном доме. Сначала он был деревянным, но постепенно отдельные его части заменяли на каменные. Значит, и отцу богов и людей надлежало занять помещение, соответствовавшее его величию. Олимпия входила в состав Элиды. Жители этого края получили деньги на строительство храма благодаря победоносной войне со своими соседями. Тогда-то Либону и было дано ответственное задание. Архитектор блестяще с ним справился, создав одну из самых больших и впечатляющих святынь Древней Греции. Она имела в современных измерениях 64 м в длину и 27 м в ширину. Крышу поддерживали дорические колонны десятиметровой высоты, их было соответственно тринадцать и шесть. Храм соорудили из известняка, который в изобилии встречался вблизи Олимпии. Строители старательно оштукатурили стены, чтобы создать впечатление твердого камня.
Вход в храм располагался с восточной стороны. Отсюда через коридор можно было попасть в главный зал. Два ряда колонн делили его на главный неф и два узких, боновых. В глубине святыни находилось еще одно культовое помещение. К моменту окончания работ главный неф пустовал, а в дальнейшем там была установлена огромная статуя Зевса. Главный зал, как и ведущий в него коридор, планировали украсить резными метопами[30]. Восточный и западный фронтоны здания также еще ожидали заботливой руки скульптора.
Золотой щит на фронтоне стал одним из первых украшений только что построенной святыни. На щите была изображена Медуза — девушка со змеиными волосами, чей взгляд, как гласили мифы, превращал людей в камень. У подножия установили мраморную плиту. Выбитое на ней стихотворное посвящение сообщало, что навершие подарено храму спартанцами и их союзниками после победы под Танагрой.
Много веков огромный щит ослепительно сверкал над входом в главную святыню Олимпии. Участники игр и зрители, прибывавшие из разных краев, читали хвастливую надпись о братоубийственной битве. Три фрагмента надписи сохранились до наших дней.
Говорили, что у спартанцев имелись особые причины для принесения дара богам именно в Олимпии. Дело состояло не только в прославлении своего подвига, но и в широком жесте по отношению к жителям Элиды, ибо в ней родился человек, которому спартанцы были обязаны и танагрской победой, и четырьмя предыдущими. Его звали Тисамен. Много лет назад он спросил пророчицу Аполлона в Дельфах, даруют ли ему боги потомство. Аполлон, однако, ограничился тем, что сообщил просителю о предстоящих ему победах в пяти крупнейших состязаниях. Доверившись пророчеству, Тисамен посвятил все свое время подготовке к состязаниям. Во время одной из Олимпиад он выступил в пятиборье и победил во всех видах, за исключением борьбы. Неужели бог ошибся? Поскольку о пророчестве было широко известно, зрители оживленно комментировали поражение фаворита. Но коль скоро предсказание не сбылось дословно, может быть, надо искать его скрытое значение? Возможно, под состязаниями следует понимать не бескровные игры, а противоборство с врагом? Именно так истолковали предсказание спартанцы. Их представители прямо сказали Тисамену: «Можешь неплохо заработать, не затратив при этом никакого труда: во время сражений будешь изображать одного из наших вождей».
