Перикл делал все, чтобы стереть память о победах Кимона, и, казалось, это ему в полной мере удается. Между тем изгнанный вождь был популярен среди афинян не только вследствие его военных успехов, но и как муж великой щедрости. Постепенно исчезали гнев и возмущение, которые вызвало бесславное возвращение афинского войска из-под Ифомы. Теперь люди вспоминали совсем о другом: «Сколько же народу пользовалось милостями Кимона! Каждый человек из его общины мог попросить у него все, что ему необходимо для жизни. Кимоновы имения за городом вообще не были огорожены. Осенью прохожие собирали там столько фруктов, сколько им было нужно. Бедным Кимон часто раздавал одежду. А какие он давал пиры, сколько приглашал гостей! Да, это действительно был большой господин, щедрый и благородный».
Перикл, тоже состоятельный человек, и не думал состязаться с Кимоном в этой области. Кроме того, экономность была его природной чертой. Однако и здесь он смог победить своего аристократического соперника. Выступив перед народным собранием, Перикл предложил проект закона, с огромным энтузиазмом принятого массой беднейших граждан. Закон гласил: судьи будут получать по два обола за каждый день судебных заседаний, в которых они примут участие.
Народные суды учредил еще за 130 лет до описываемых событий Солон. Судьей мог стать каждый афинский гражданин старше 30 лет, если он не имел задолженности государству и не совершил бесчестных поступков. Каждый год из числа желающих путем жеребьевки выбирали 6 тыс. суден. Па горе Ардетт они приносили присягу следующего содержания: «Буду принимать решения, согласуясь с законами и постановлениями совета и народного собрания. Если же по данному случаю закон не содержит никаких указаний, то я отдам свой голос, руководствуясь своими убеждениями, а не дружбой и враждой. Буду одинаково беспристрастно слушать истца и ответчика и принимать во внимание только суть дела, а не связанных с ним лиц».
Далее с помощью очень сложной процедуры всех судей распределяли по различным судебным палатам (их называли дикастериями), причем таким образом, чтобы в каждой из них были представители всех десяти фил. Обычно в трибунале было несколько сотен членов, а когда рассматривались особо важные дела, например, политические, несколько дикастериев объединялись. Судами руководили те чиновники, к компетенции которых данное дело относилось по закону и обычаю. Вся система должна была сделать невозможной коррупцию (не найдется человека, который бы смог подкупить стольких судей) и обеспечить правопорядок и непосредственное участие масс в судопроизводстве и управлении государством. Последнее было возможно потому, что народные суды рассматривали не только почти все уголовные и гражданские дела, за исключением тех, что еще оставались в ведении ареопага, но и в определенных случаях могли принимать решения по поводу действий тех или иных чиновников.
Два обола — нищенский заработок. Столько обычно платили за день труда неквалифицированному работнику. И все же на эти деньги хотя и весьма скромно, по можно было прожить: купить ячменную лепешку, сушеную рыбу, оливки. Благодаря новому закону участвовать в судебных заседаниях могли даже самые бедные граждане: мелкие ремесленники и торговцы, крестьяне — словом, все те, кто раньше даже на день не мог оторваться от своего тяжелого труда и практически не пользовался своими гражданскими правами.
Не обошлось и без критических голосов. Олигархи жаловались, что Перикл щедр за государственный счет и дает народу то, что и так ему принадлежит, по может быть использовано гораздо лучше. Значение судов упадет. Кто будет идти в судьи? Только негодяи и бездельники. Вот уж когда расцветет подкуп! Несомненно, общая сумма скромного судейского жалованья легла тяжелым бременем на казну, особенно с тех пор как его повысили до трех оболов. Зато как же любили Перикла народные массы! Участие в судебных заседаниях для многих стало самым приятным времяпрепровождением. Вот как хвалится своим судейством бедняк — герой комедии Аристофана:
