– По-моему, вы опять слегка навеселе? – строго выговаривает мне Даша.
– В музыкальную школу идти, что ли? – недоумевает Стэн и медленно расплывается, как чернила по бумаге.
– «Взаперти» надо по-любому писать… – слышится из темноты голос Роммеля, причем на него как будто наложили вокальный эффект «дилей».
И я окончательно засыпаю.
Вы когда-нибудь видели синие сны?
Вот и у меня такое в первый раз.
Чтобы было понятно – это как будто глаза затянули прозрачной пленкой синего цвета. И весь сон видишь сквозь нее. Похоже на то, как Гудвин, Великий и Ужасный, повелел, чтобы все, входящие в его Изумрудный город, надевали зеленые очки. Так что я вижу примерно то же, что и девочка Элли, Страшила и все-все-все прочие. Только в синей гамме…
Я бреду по синему-синему залу, обгоняя синих-синих людей. В конце зала виднеется эскалатор, и я понимаю, что это метро.
– Переход с «Римской» на «Площадь Ильича», – шепчет мне на ухо чей-то голос. – Но сейчас это непринципиально…
Голос какой-то… сальный, что ли? Сальный на ощупь… точнее, на слух… В общем, мерзкий.
– Когда ступишь на эскалатор, голову поверни налево, – продолжает Сальный голос (тоже мне, экскурсовод). – И тебе надо будет очень внимательно смотреть на тех, кто едет тебе навстречу.
Вокруг меня плетется масса людей, но откуда-то знаю, что голос слышу только я. Не потому, что псих, а потому, что для них он не предназначен.
– Зачем? – спрашиваю я, но очень тихо, чтобы синие люди в метро не заметили, что треплюсь сам с собой. Еще, чего доброго, дурку вызовут.
– Затем, что сейчас – твой последний шанс выбрать человека, с которым ты пройдешь жизнь. Все шансы ты уже упустил. Не выберешь никого, пока едет эскалатор, – навсегда останешься один.
Мне не нравится такая постановка вопроса, потому что есть подозрение: голос знает, что говорит. А через секунду я уже понимаю – он точно не врет.
– А как выбирать? Что сделать-то нужно?
– Просто наведи взгляд на человека и скажи «да». Сам увидишь, что все сработало, не ошибешься.
«Стоп, а "человек, с которым пройдешь жизнь" – это жена, что ли?» – хочу уточнить у Сального голоса, но чувствую, что он уже куда-то слился и не услышит. Тут переход начинает двигаться под ногами, и я догоняю, что ступил на эскалатор.
Синий-синий эскалатор.
Тот самый, о котором говорилось.
Я еду вверх, а слева от меня встречным потоком вниз едут люди, на которых мне нужно смотреть. Так какого лешего я теряю время?! Эх, вот если бы это был «Парк Победы» – там эскалатор минуты две тащится…
Сначала навстречу спускается в основном пожилой народ: мужики с портфелями, тетка в кретинской шляпе, пара пенсионного возраста… Нет, меня они не интересуют. Пусть какая-нибудь девушка проедет, желательно симпатичная… Быстрее, быстрее, эскалатор закончится!
Наконец, девушка появляется, но не одна, а с молодым человеком: она едет спиной ко мне, нежно держа его за руки. Нет, я чужих девчонок не отбиваю! Дальше, дальше!
Вот девочка в зеленой маечке (правда, с этим синим фильтром за цвета трудно ручаться), но она какая-то мутная, с дебильной прической. Наверняка дальше будет какая-нибудь поинтереснее…
Но, видимо, вверху, на «Площади Ильича», давно не приезжал поезд, потому что эскалатор едет почти порожняком. А время-то тикает! Я помню, что эскалатор на этой пересадке совсем короткий, но сейчас он отчего-то тянется и тянется намного дольше положенного…
Ага, неужто там кто-то подходящий? Я изо всех сил вглядываюсь, но когда хрупкая фигурка выезжает из синего марева, понимаю, что просчитался: это совсем молоденькая девчонка, лет четырнадцати. Я вам не педофил, дальше, кто там дальше?!
Похоже, поезд на желтой ветке все-таки подошел! Теперь люди тянутся навстречу сплошным потоком, но наверху уже фатально проглядывает конец эскалатора. У меня на все про все секунд двадцать!!! Едут самые разные типы, но, хоть убей, никого подходящего! Во дятел, надо было не выкобениваться, а соглашаться на девочку в маечке…
Дальше – пенсионер, за ним – чувак офисного вида с планшетом в руках, хабалка лет сорока, какие-то гастарбайтеры, пара школьников. Неужели все?! Ручеек людей иссякает, до конца эскалатора остается ступенек десять, и я понимаю, что и последний свой шанс упустил.
И в этот момент, когда я уже смирился с поражением (и с тем, что я навеки лузер), на полотно эскалатора ступает светловолосая мадемуазель в серой ветровке. Она смотрит в пол, и разглядеть ее лицо не получается, но выбирать уже некогда.
Я «навожу на нее взгляд», как говорил Сальный голос, и громко кричу:
– Да!!!
И сразу понимаю, что «все сработало»: синяя завеса как будто прорывается вокруг нее, синьорита тревожно вскидывает на меня глаза, и в этот момент, как триумфальный туш для победителя, звучит мощный гитарный рифф. Мрамор метро расплывается у меня перед глазами, превращаясь в одеяло, и я луплю рукой по орущему мобильному, пытаясь заткнуть голосящего Курта Кобейна:
–
Эта песня у меня с древних-предревних времен стоит как мелодия будильника.
