— Гракх, не клюёт! — мальчик пригладил вихрастые рыжие волосы, и насупился.
Очень хотелось наловить сегодня рыбы и порадовать маму. Хоть он и был отпущен на весь день, но на дворе была ещё вторая половина второго месяца весны и ночи, как и вечера, были холодными. В лёгкой, сделанной из кожи водяного куртке с четырьмя пуговицами (которая была ему явно велика), льняных, в заплатках, штанах и льняной же котте[2] о долгом выуживании добычи на вечерней зорьке не могло быть и речи.
Мальчик подставил своё веснушчатое лицо холодному весеннему ветру и зябко поёжился. На секунду в голову пришла шальная мысль попробовать подобраться поближе к воде и приманить ичетика[3], но подросток тут же отбросил её подальше. Около их острова ичетики были очень редкими гостями. Русалок не видели уже больше века, по словам старожилов, а старшей водной нечисти, водяных и водяниц, несколько веков, а то и больше (что также объяснялось их небольшим количеством, но всё же). Впрочем, это относилось ко всей нечисти, обитавшей на территории Великого озера.
Взрослые объясняли это тем, что рядом с Лиодором нет сильных магических источников, и вся водная нежить погибает, не в силах поддерживать своё существование. Хотя, будь всё иначе, о вечерней рыбалке не могло быть и речи. Ребёнок собственными ушами слышал от рыбаков с других островов, что ближе к ночи русалки чуть ли не шабаши устраивают в прибрежных водах, и подходить к берегу в это время суток, если ты не охотник, не только глупо, но и опасно для жизни. Замечтавшись о том же, о чём мечтают все мальчишки княжества Озёрных островов — нелёгком, но вместе с тем крайне прибыльном и уважаемом ремесле — промысле охотника, незадачливый рыбак чуть было не пропустил поклёвку.
Поплавок, до этого неспешно покачивающийся на волнах, неестественно задёргался и рванул в сторону, постепенно уходя под воду. В последнюю секунду мальчик изо всех сил рванул на себя удилище, а после поражённо уставился на пойманную добычу. На крючке трепыхалась рыбёшка двадцати сантиметров в длину, похожая на плотву, если бы та ужалась раза в полтора, и блестящая на солнце чешуёй всех цветов радуги. Ещё какое-то время подросток с отсутствующим взглядом смотрел на свой улов, а затем, совсем не по-мальчишески взвизгнув, бросил удочку и добычу в траву, так, чтобы та не ускользнула, и начал бегать по полянке у скалы, где он сидел до этого, ожидая рыбу, озаряя окрестности криком:
— Да! Я это сделал! Я поймал её! Радужную сойку!!!
Затем, будто бы опомнившись, осторожно огляделся, и, спрятав удочку в находящиеся неподалёку метровой высоты заросли льна, опрометью бросился в деревню.
2. В нашем мире — средневековая туникообразная верхняя одежда с узкими рукавами.
3. Пакостливая, но в целом неопасная мелкая озёрная нечисть. Используется в алхимии в качестве относительно рядового ингредиента ввиду простоты его добычи. У жителей большой земли заслужил прозвище «озёрного гоблина».
Немаленькое поселение, начинающееся примерно в тридцати метрах от берега, жило своей жизнью. Из-за малого количества водных тварей, небольшой по сравнению с остальными островок никогда не страдал от отсутствия людей. Также большой заселённости Лиодора способствовало высокое качество произрастающих здесь магических растений. Мать Рина, например, работала именно травницей, снабжая здешних и заезжих охотников настойками от переохлаждения, слабыми эликсирами ментальной защиты и подводного дыхания. Русалки все поголовно владели ментальной магией и могли запросто утащить зазевавшегося путника на глубину, о более сильных тварях можно было даже не упоминать.
Пулей пролетев через всю деревню, мальчик изо всех сил рванул на себя крепкую дверь, сколоченную из двух слоёв досок береговой осины, и оказался внутри приземистого, двухэтажного сруба из чуть потемневших от времени брёвен. Ставни на прилавках, расположенных около стойки, похожей на таковую в таверне (за ней находились полки, на которых стояли бутыли с непонятным содержимым), были захлопнуты, но замков на запорах пока что не висело, а потому подросток, не обнаружив хозяина жилища, закричал со всей дури, нещадно растягивая связки:
— ВОМ! ВОМ, ГДЕ ТЫ?! ИДИ СЮДА! Я ТОВАР ПРИНЁС!
— Гракх тебя задери, неужто на охоту ушёл? — огорчённо пробормотал мальчуган, видя, что никто так и не появился.
— Мал ещё, на взрослых ругаться, — из неприметной дверцы за прилавком не спеша просочился высокий плечистый мужчина лет 30–35 в белой косоворотке.
