Вторые… Впрочем, тут стоит начать с предыстории. Первоэлементы, они же первостихии, являющиеся основой для собственно любого заклинания, кто бы его ни применял, представляли собой совокупность всех проявлений родственной им стихии происходящих в мире. И, как бы странно это ни звучало, совокупности эти были… разумны. Их самосознание, конечно же разительно отличалось от людского, но сам факт…
Так или иначе, это ставило первостихии наравне с богами, которых тоже можно было отнести к сгусткам чистой энергии обладающим разумом. И именно этот факт и делал Говорящих со стихией такими особенными. Отмеченные божественными сущностями, они обладали силами, заметно отличающимися от рядовых чародеев.
Так, когда стихийные проявления заклинаний у классиков магического искусства зависели от поддержания структуры самого заклинания и развеивались едва заканчивала подаваться энергия в конструкт, у того же говорящего с пламенем огонь горел и после отмены заклинания. Просто потому что это был настоящий огонь, одолженный ему первостихией из окружающей чародея действительности. Поэтому огненные стихийники могли щелчком пальца сжигать своих врагов вблизи жерла действующего вулкана, а те же стихийные аэроманты в ревущих от ветра ущельях этим самым ветром разрывали любого, кто дерзнул бы выступить против них среди подобного ландшафта.
Были и свои минусы: стихийникам, при более лёгкой работе со своим первоэлементом, сложнее было работать с другими, а против элементов, перед которыми пасовала их стихия и они сами были на порядок слабее, чем обычные волшебники. Но, если вдруг сложилась бы такая ситуация, где классический чародей оперирующий атаками стихии воды вызвал бы на бой Говорящего с водой и происходило бы это на берегу даже самого завалящего озерца, при прочих равных, победил бы, несомненно, стихийник.
Сложно сражаться против того, кто одним махом может призвать себе на помощь всю воду, находящуюся поблизости пока ты едва успел сформировать водный резак из своих магических частиц. Официальная магическая наука даже задокументировала подобные особенности Говорящих со стихиями, упоминая в академических сочинениях, что по стандарту классический маг земли уступает сильному Говорящему этой же стихии на один-два ранга, даже если оба официально равны по силам.
Этим был так опасен Ситан. Если бывший авантюрист действительно принадлежал к тем редким индивидуумам, которые снискали внимание стихии земли (кстати, именно сомнительная частота пробуждения единства со стихией делала столь удивительным сбор в одной точке мира трёх её представителей), то судьба изменённого магией медведя, который когда-то обитал в этих местах, была предрешена: Ситану бы даже не пришлось приближаться к зверю, захоти он этого. Достаточно было правильно обрушить пару ближайших холмов, и мишка бы просто-напросто задохнулся под толщей земли. Но Медвежья голова полез… И победил, что делало его ещё опаснее.
— Мы не сможем сражаться в полную силу, если нам будут мешать! — хрипло гаркнул Ситан, понимая, что его слушают.
— И что ты предлагаешь? — осторожно спросил орк.
Он не прекращал готовиться к продолжению боя, незаметно накладывая на рукоятку боевой секиры временные зачарования, могущие помочь в борьбе с таким серьёзным противником, каким неожиданно оказался главарь обычной разбойничьей шайки.
— Дай моим людям уйти на безопасную дистанцию!
— С чего бы мне это делать?
— Поединок. Так ведь у вас, орков, принято. Мёртвые не имеют претензий, — Хштра против воли передёрнулся.
Фраза напомнила ему то, что старый воин всеми силами гнал прочь. Даже из собственных мыслей, — Ты и я. Только наши кулаки и больше ничего, — Ситан показательно сбросил латные наручи, глухо звякнувшие о покрытую запекшейся кровью тех, кто стал жертвой на пути основного отряда разбойников, землю.
— А если я откажусь?
Тонкая каменная пика неожиданно проткнула вторую повозку, прикрытую Дором от атак сверху, но не защищённую снизу: у парня явно недоставало опыта для манипуляций на таком уровне. Рия тонко вскрикнула, когда эта самая пика, должная прошить её насквозь, ударила по Оле, в последний момент успевшему оттолкнуть девушку от места её неожиданного возникновения, насквозь пробив тому плечо, из-за чего авантюрист, болезненно скривился и выронил копьё, удерживаемое им в этой же руке. А после осел на дно повозки, когда Дореус, заметивший неладное, ударом шеста обрубил каменный клык у места его проникновения в тело Олеандра.
— Тогда сперва я разберусь с ними, — указал на происходящее Медведь, — Посмотрим, кем из них ты дорожишь больше всего.
— У тебя пять минут, — ответил Хштра, из последних сил удерживая на лице маску безразличия.
Он прекрасно осознал, что на месте Рии или Оле в любой момент мог оказаться Рин, сейчас сидящий в той же повозке, что и остальные.
— Рад, что мы друг друга поняли. ПАРНИ, СВОРАЧИВАЙТЕСЬ И УХОДИТЕ, ЕСЛИ НЕ ХОТИТЕ ПОПАСТЬ ПОД РАЗДАЧУ!! ВЫ ЗНАЕТЕ, НА КАКОЕ РАССТОЯНИЕ!
