Подростки продолжали стоять на месте в окружении хрупких деревьев. Стоять неподвжно, подобно персонажам древнегреческой мраморной скульптуры. Стоять безмолвно, пребывая в смятении и растерянности и совершенно не зная, что же предпринять следующим мгновением. Однако, когда эфирная волна апрельского дуновения окутала каждого из них с головой, унеся вслед за собой коктейльный лепесток, спасённый от роковой погибели, школьники посмотрели на расплывшееся розовое пятнышко, пронизанное карамельно-кофейным ароматом женского шампуня, а после – перевели задумчивые взгляды друг на друга, неловко улыбнувшись. Это была первая улыбка Сэтору, подаренная кому-то кроме свежеприготовленной домашней еды, сдружившейся кучки парней-волейболистов, одержавшей блистательную победу на отборочном турнире, и добросердечных родителей. И она была искренняя. Настоящая. Исходящая из немой глубины его невластной души.
***
– Знаешь, а ты совсем не такой как твой брат, – едва уловимо прошептала русоволосая школьница, приближаясь к отлично знакомому районному перекрёстку – к финальной точке прощания.
Откровенно удивившись, сопровождающий её парень оторопело поперхнулся слюной. Слишком уж неожиданным для него было услышать нечто подобное – действительно, правдивое и неоспоримое.
– На самом деле, Сэтоши раздражает многих людей ещё со времён младшей школы, – сохранив эмоциональное равновесие и бутафорскую маску невозмутимости, коротко пояснил шатен, подметив, что его ноги уже подбрели к тому итоговому месту, где пересечённым дорогам подростковой пары было суждено разомкнуться. – У него весьма скверный характер, а потому, когда мы были в пятом классе младшей школы, я пообещал себе, что никогда не стану похожим на него.
– У тебя это получилось, – малиновые губы Яманаки расплылись в ободряющей улыбке, на мгновение, кажется, осветившей широкую улицу Кобе, окончательно погрязшую в матовой черноте ночной бездны, новорождёнными лучами искристого солнышка. – Ладно, я пойду. Спасибо за вечер, Сэтору.
– Уже довольно поздно. Может, тебя проводить? – то ли осознанно, то ли не слишком, тотчас сорвалось с острого языка парня, отчего расписные женские глаза распахнулись настолько широко, что казалось, будто школьница увидела перед собой живое привидение.
– Всё в порядке: мой дом находится недалеко отсюда, – она неловко улыбнулась, а тактичный волейболист не стал настаивать, хотя в глубине души, определённо, хотел.
– Тогда, может быть, ты хотя бы напишешь смс, как доберёшься до дома? – с прыткими нотами настойчивости в относительном спокойствии голоса продолжил популярный учащийся академии Кицунэри.
– Да… Конечно…
– Я буду ждать, – негромко произнёс Нагаи и тут же двинулся в нужном ему направлении, не оборачиваясь и не прощаясь.
Со дня начала учебного года прошло полтора месяца. Душистый май уже подходил к завершению, оставляя после себя лишь длинный шлейф сентиментальных воспоминаний разных спектральных тонов. Вот, наконец, через несколько дней обещало наступить вожделенное лето – чудесная пора освежающего купания в открытых водоёмах, увлекательных путешествий, красочных тренировочных лагерей и далёких туристических походов, приятных ночных прогулок, встреч воспламеняющихся рассветов, традиционных фестивалей и искрящихся фейерверков.
За это время прежде тоскливая, серая и однообразная жизнь шестнадцатилетней Минори колоссально изменилась и приобрела собственные радужные краски, с каждый днём всё гуще заполоняющие монохромное полотнище одинокой юношеской души многоцветной яркостью новых открытий и трогательных воспоминаний.
Особо важное место в длительно пишущейся картине существования пёстроглазой девчушки занял черноволосый волейболист и, по совместительству, её драгоценный друг – восемнадцатилетний Араи Ринтаро, с которым русоволосая особа охотно проводила большую часть своего свободного времени. Каждое утро старшеклассники ходили в академию вместе, всегда находя темы для раскованных подростковых бесед, запас которых казался неисчерпаемым: ребята могли неустанно лепетать о чём угодно, порой даже не вдаваясь в назывной смысл тех или иных слов. То же происходило и по окончании изнурительных тренировок, так и сохранивших единую часовую позицию во внеурочном расписании.
Время от времени школьники совместно готовились к контрольным тестам, которые коварные учителя частной академии столь высокого класса, кажется, обажали больше всего на Свете, а потому и часто проводили их, подгадывая для этакого неблаговидного злодеяния самые «подходящие» моменты. И даже несмотря на то, что Минори была на пару лет моложе Ринтаро, она всё же могла оказать ему весомую долю помощи, так же как и он, порой чрезмерно ленивый и полусонный мальчишка, ей самой.
