По своему предназначению это действительно был фонарь. Но по форме – небольшая, около полуметра длиной увесистая металлическая бита, утяжеленная внутри батарейками.
Этой битой Ника ударила несшегося на нее Егора в плечо и отскочила в сторону – быстро, но без спешки, как ее учили.
Довольно безобидный удар. Но и он произвел на него ошеломляющее воздействие. Егор завыл, отскочил, схватился за повисшую плетью руку и вытаращил на нее глаза, словно не веря, что все это происходит на самом деле.
– Ты офигела? – изумленно спросил он. – Ты что, ударила меня, гнида?
– Давай еще раз, а? – Вероника прищурилась, держа биту чуть на отлете. – Давай, Егорушка! Ну, чего ты? Струсил, что ли?
Вот тогда Егор растерялся. Ему и в голову не приходило, что эти четыре года она тоже как-то прожила. Что его бывшая жена не законсервировалась в том состоянии, в котором пребывала, когда Егору предъявили постановление об аресте; что в ее жизни с тех пор что-то происходило, как и в его собственной.
Рифленая поверхность рукоятки фонаря холодила кожу.
Егор, зажав плечо, словно после огнестрельной раны, начал обходить ее по дуге. Вероника видела по его глазам, что он не бросится. Ее неожиданное нападение выбило из него всю ярость, и теперь ему требовалось время, чтобы собраться с силами.
Тяжело топая, прибежали два охранника и скрутили Сотникова. Позже выяснилось, что их вызвала соседка, заметившая драку из окна.
Бравая охрана вытащила Егора за ограду. Один из них спросил, нужно ли вызвать полицию. Кажется, парни сами себе очень нравились. Вероника не стала говорить, что Егор успел бы избить ее, пока они трепались в своей будке. От полиции она отказалась, и Егора отпустили.
Он одернул потрепанную куртку, сплюнул в сторону охранников. На Веронику не смотрел, словно ее здесь и не было. Она глядела ему вслед, пока он уходил, слегка прихрамывая, по дороге, не оборачиваясь.
Нужно позвать Дашу в дом. А этих двоих пора выпроваживать.
Промокнув лицо полотенцем, Ника вышла на крыльцо и остановилась. Внизу, перед ступеньками стоял второй сыщик и смотрел на нее снизу вверх. В наступающих сумерках его глаза казались до странности светлыми, почти серебристыми.
Каждый раз в разговоре с ним у нее возникало странное ощущение: будто идешь по колено в чистом озере, и вдруг дно уходит из-под ног; ухаешь вниз, пугаешься на мгновение, но уже чувствуешь, что всего лишь провалился в небольшую яму и теперь вода холодит бедра; облегченно смеешься, делаешь еще шаг – и снова уходишь вниз, а дна все нет и нет.
«Все-таки правильно я сделала, что выдернула малышку у них из лап».
– У вас нет ни малейшего представления, с кем вы имеете дело, – спокойно сказал Илюшин.
– Извините? – В первую секунду Ника подумала, что ослышалась.
Он помолчал, глядя на нее с улыбкой. Только улыбки-то на губах не было, вот в чем загвоздка, и Ника даже растерялась, пытаясь понять, из-за чего возникает этот эффект.
Чтобы преодолеть смущение, она быстро спустилась и оказалась рядом с ним, на одном уровне, внутренне готовая к схватке.
Она всегда била сокращением дистанции. Многократно опробовав этот ход, Ника знала, как он действует на врага. Все поначалу теряются. Не в последнюю очередь из-за нарушения правил: это мужская тактика, женщины так себя не ведут. И кроме того, противник вдруг видел ее всю очень близко: волосы, грудь, глаза…
Частный детектив не подался назад, как его дружок, горилла на стероидах. Он остался странно неподвижен, будто статуя, и только легкий наклон головы обозначил, что он заметил ее маневр.
Ника вдруг растеряла изрядную долю своей самоуверенности.
Пауза затягивалась. Требовалось что-то сказать, а она молчала, пытаясь понять, что изменилось.
– Так вот, о нашем с вами деле, – сказал Илюшин, по-прежнему не двигаясь.
Из-за того, что они стояли почти вплотную, это прозвучало интимно, и Ника начала краснеть, как девчонка.
Чтобы не потерять лица, она опустилась на нижнюю ступеньку. Взглянула на него, отыгрывая назад: никаких наездов, вам почудилось, – всего лишь очаровательная женщина смотрит на вас снизу вверх, и, кстати, обратите внимание, что ключицы в таком ракурсе выглядят особенно беззащитно…
На ключицы Илюшин не купился. Он присел на тропинку, поджав одну ногу под себя и положив руку на колено второй для равновесия. Кивнул в сторону Даши, игравшей с собакой.
– Вы думаете, это несчастное настрадавшееся дитя? Неоперившаяся птичка, выпавшая из гнезда? Вступили в состязание с собственным мужем, который очень старался ее убить. Он убивал – вы спасаете. Я прав?
Ника молчала.
– Мне поначалу чудилось, будто в вас взыграл материнский инстинкт. Но, похоже, вы исправляете мировую несправедливость. Это намного хуже.
– Почему хуже? – не удержалась она.
– Потому что инстинкт вам подсказал бы, что перед вами, конечно, полуребенок, но только совсем не тот, которым вы ее считаете. Вы думаете, она беззащитна и уязвима? Нелюбимые дети экипированы для выхода в окружающий космос так, как вам и не снилось, Вероника Кирилловна. Даша принимала совершенно взрослые решения и в полной мере несла за них ответственность.
