– Не! – Даша отмахнулась. – Привыкнет! Собакам, знаешь, тоже лишних поблажек давать не надо. Он и так здесь как у Христа за пазухой. Совсем как я!
– А у Егора тебе нравилось? – неожиданно спросила Ника.
– Поначалу – да. А потом как-то странно все стало.
Она не стала расшифровывать это «странно», а Ника не стала настаивать.
– Давай все-таки спать пойдем, уже поздно. – Она поднялась. – Завтра расскажу тебе, к чему у нас с Егором все пришло. Если тебе будет интересно.
Позже Ника часто возвращалась мыслями к другой истории. Она проходила у нее под грифом «Пожарный».
Ника быстро взрослела. Девичьи представления о плохом и хорошем исчезли после погружения в реальный мир, а погрузиться ей пришлось основательно.
Иногда она задумывалась, кем стала бы без Сотникова. Вышла бы замуж за правильного благополучного юношу из тех, что ухаживали за ней с полного одобрения матерей и отцов, – она всегда нравилась родителям своих бойфрендов. До старости застряла бы в бухгалтерии. Носила бы трикотажные кофты и крупные бусы. Со временем закостенела бы в своих узколобых воззрениях на мир и людей. Самодовольно считала бы себя безусловно хорошим человеком. Родись у нее девочка, со страхом выискивала бы в ее лице черты Ольги.
Но она вышла за Егора, и ее швырнуло к людям, о которых она пять лет назад с великолепным юношеским снобизмом говорила, брезгливо морща носик: «Народ», и мечтала быть от этого народа как можно дальше. Судьба посмеялась над ней, и Ника заполучила в свою команду вонючих сборщиков, пьющих мастеров и работяг.
Она сама не заметила, как стала фактически управляющей на производстве.
Научилась ценить спокойный характер, выдержку, честность и преданность делу – те качества, которые раньше затмевались для нее интеллектуальным блеском и честолюбием. Увидела, как грязен и страшен местами частный бизнес и под каким жестоким прессом оказывается любой предприниматель. Поняла, что все они, особенно Егор, ходят по тонкому льду, который может проломиться в любой момент.
Егор, конечно, понимал это куда лучше нее.
Новый пожарный инспектор появился на пятом году их работы.
Пожарных Егор ненавидел до зубовного скрежета. «Опять к нам упыри», – говорил он с отвращением, глядя в окно. Это означало: идет проверка.
В те времена им с Никой в голову не могло прийти, что несколько лет спустя можно будет арендовать цех с уже установленной противопожарной сигнализацией, с системами тушения огня. Они-то снимали голое помещение. Внутри только стены да окна. Ни о какой сигнализации не шло и речи. Предполагалось, что все это будет устанавливать арендатор за свой счет.
Владельцы не соглашались заключать договор аренды дольше, чем на год. Ника хорошо помнила, как на заре их деятельности уговорила Егора сделать все как положено.
Они влезли в долги и оборудовали зал, где стояли станки, по всем правилам.
Год спустя арендодатель выставил их на улицу. «Ты что творишь? – спросил его побледневший от злости Егор. – Я сюда вбухал столько бабла…» – «Не моя забота, – пожал плечами владелец цеха. – Я тебя об этом не просил. Инициатива наказуема, слыхал?»
Егор тогда ни словом не попрекнул Нику. Но оба резко поумнели. Инструкции и правила написаны не для живых людей, и если будешь все соблюдать, твоему бизнесу придет конец.
«Поиграли в праведников, Никуша, и хватит, – сказал Егор, когда они перебрались в фабричные цеха. – Живем как все».
Закупили противогазы, огнетушители, одеяла и прочее. Приступили к работе.
Словно бабочки на свет фонаря, к ним полетели проверяющие.
Правила этой игры были всем хорошо известны. Проверяющий уведомлял, что в помещении не соблюдаются требования пожарной безопасности. Выкатывал список из сорока нарушений, за каждое из которых следовало бы закрыть производство. Обращал внимание Егора на отсутствие…
В этот момент Егор, не дослушав, нежно обнимал проверяющего за пухлые плечи и увлекал в директорский кабинет, то есть за свою занавеску, где происходило волшебство: проверяющий получал конверт, и цех преображался в его глазах. Нарушения казались незначительными и легко исправимыми.
– Через пару месяцев вынужден буду заглянуть, – отечески строго предупреждал он Егора.
– Очень, очень вас будем ждать! – с улыбкой заверял Егор.
И через пару месяцев, действительно, все повторялось.
– Черти жадные, – плевался им вслед Егор. – Твари, как к себе на работу ходят…
– Да не злись ты так. Могло быть хуже, – сказала Ника.
И накаркала.
В теорию Ломброзо Ника не верила. Однако новый пожарный инспектор идеально иллюстрировал собой выражение «Бог шельму метит». Он выглядел как свинья, засунутая в форменный мундир.
– Мебельное производство – это первый класс пожарной опасности, – гнусаво сказал инспектор. – Что мы здесь наблюдаем?
Он развил свою мысль. По мнению инспектора, они наблюдали вопиющее пренебрежение правилами, законами и предписаниями. Егор повлек его в кабинет, и они не показывались оттуда так долго, что Ника всерьез забеспокоилась. Когда же, наконец, вышли, лицо инспектора было непроницаемо. Егор шел мрачнее тучи.
