По обочинам стояли машины. Мокро блестел асфальт. Вдалеке человек, покачиваясь, медленно переходил дорогу. Даша пошла по направлению к нему, постепенно ускоряя шаг. Каждую секунду ей казалось, что из подворотни вот-вот выскочит Калита и метнет в нее нож.
Когда за спиной с металлическим лязганьем хлопнула калитка, она вновь бросилась бежать. Все окружающее выглядело ирреальным. И улица, и дома, и фонари, под которыми желтым светились кроны деревьев, словно причудливые лампы.
Под подошву попал камень, и Даша проехала на нем, будто на мяче. Упала, а когда попыталась подняться, щиколотку пронзила боль.
Она доковыляла до обочины, села, прислонилась спиной к машине. Та взвизгнула, словно разбуженный зверь. Даша закрыла глаза. Все стало неважно: и Петр, убивающий чужую собаку, и Калита, идущий за ней с ножом, и даже Ника в той странной комнате со стеклянной стеной. У Ники есть пижама. Ей тепло. У нее ничего не болит.
– Эй! Пьяная, что ли?..
Даша с трудом открыла глаза. Перед ней сидел бородатый дядька с озадаченным лицом, легонько потряхивая ее за плечо. За ним стоял растерянный мальчик лет пятнадцати.
– Я не пьяная, – с трудом выговорила Даша. – Меня похитили, я сбежала. Пожалуйста, спрячьте меня. Пожалуйста…
Илюшин стоял перед подъездом дома, из которого шестнадцать лет назад вышла и исчезла навсегда Наташа Асланова.
На циферблате высветился вызов: Сергей.
– Какие новости, Серега?
– Егор Сотников найден мертвым, – сказал Бабкин.
Тело Сотникова пролежало больше суток в подвале. Его завалили сверху строительным мусором.
– Удар был нанесен сзади, под лопатку, длинным ножом. Били профессионально: Сотников умер мгновенно. Нож не сломался о ребро, нигде не застрял.
– Знакомый почерк…
– Причем убили его, скорее всего, уже в подвале. На полу найдены следы крови. Убили, перетащили в угол и попытались замаскировать на скорую руку. Если бы не свидетель, который мне попался, он мог бы разлагаться там еще неделю, а то и больше.
– Что за свидетель? – спросил Макар.
– Местный алкаш. Завалился пьяный в подвал, хотел отоспаться. Случайно наткнулся на Сотникова, перепачкался в его крови и, когда проснулся окончательно, решил, что это он его прикончил. У него даже оружия не было. А палкой такую рану не нанести. – Слышно было, как Бабкин садится в машину и хлопает дверью. – Сотникова убил, я думаю, Калита. Это его рука. Но вот зачем – этого я понять не могу, хоть ты тресни.
– Похоже, мы с самого начала ошибались, – сказал Макар. Он сел на скамейку перед подъездом и вытянул ноги. – Решили, что за похищением стоит только Сотников. Я предполагаю, что стоял не он один.
– Поясни? – насторожился Сергей.
Илюшин вкратце рассказал о том, что узнал за последние сутки.
– У нас появился новый фигурант дела: Наталья Асланова, которая в неполные восемнадцать лет исчезла из города.
– Брось, – недоверчиво сказал Бабкин. – Ты шутишь. Столько лет прошло!
– Умная, тихая, скрытная, – перечислил Макар. – Всегда на вторых ролях. Никогда не выпячивает себя. А теперь добавь к этому огромную обиду на Овчинникову. Тебе этот портрет никого не напоминает?
– Ну, Загребина…
– Талантливый манипулятор. Нас с тобой легко обвела вокруг пальца. И основную роль в поисках Белоусовой сыграла именно она.
Бабкин вспомнил, как женщина в слезах упрашивала его не подходить к Даше в ресторане. А вскоре они рассматривали пустую съемную квартиру, из которой были вывезены все вещи.
– Она отличная актриса, – продолжал Макар. – Я начинаю думать, что мы никогда не видели ее в реальном виде. Челка эта, очки… Щеки. Может, это был профессиональный грим, а, Серега?
Бабкин посопел в трубку.
– У тебя есть фотография? – спросил он наконец.
– Сейчас отправлю.
Сергей долго рассматривал снимок, пытаясь в худощавой девушке разглядеть женщину, которую они знали под именем Веры Загребиной. Но видел только яркую розовую помаду, которая ей не шла, и неровно постриженную челку. Она стояла за Олей Овчинниковой, словно хотела одновременно и спрятаться за ней, и привлечь к себе внимание.
Илюшин пытался найти людей, которые хоть что-то знали о Наташе. С кем она жила после побега, где скиталась? Но Асланову вычеркнули из коллективной памяти после самоубийства Оли Овчинниковой. Смутно вспоминали некоего восточного бородача, то ли наркомана, то ли вора, который увез ее с собой на вишневой «девятке». В этом месте Макар начал подозревать, что его пичкают местным фольклором. Вишневая «девятка»…
Может быть, и не было никакой «девятки». Вышла на остановку, дождалась маршрутки до междугородней станции. И силуэт в пыльном заднем стекле автобуса отодвинулся от города, таял, пока не стал неразличим окончательно – а вместе с ним и подробности ее исчезновения.
